Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 468702)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Пьяная мысль

0   0
Первый авторБолдырев Николай
Страниц6
ID1334
АннотацияО творчестве автора (Айхенвальд Юлий Исаевич).
Кому рекомендованоО творчестве автора
Болдырев, Н. Пьяная мысль : Статья / Н. Болдырев .— 1995 .— 6 с. — Критика

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» . <...>
Пьяная_мысль.pdf
Николай Болдырев Пьяная мысль Кантемир. Белинский. Добролюбов. Писарев. Гончаров: Биогр. повествования / Сост., общ. ред. и послесл. Н.Ф. Болдырева.-- Челябинск: "Урал", 1997.-- (Жизнь замечательных людей. Биографическая бка Ф. Павленкова; Т. 20). OCR Бычков М. Н. "Чтобы изобразить человека, надо полюбить его -- узнать. Грибоедов любил Фамусова, уверен, что временами больше, чем Чацкого. Гоголь любил Хлестакова и Чичикова -- особенно. Пришли Белинские и сказали, что Грибоедов и Гоголь "осмеяли"... Отсюда -- начало порчи русского сознания -языка, подлинной морали, религиозного сознания, понятия об искусстве, вплоть до мелочи -- полного убийства вкуса". А. Блок 1 Как видим, Ю. Айхенвальд отнюдь не одинок в своей резкой оценке писаний и стиля жизни "неистового Виссариона". Сжатая, как пружина, характеристика Блока подобна удару самурайского меча - - столь она сокрушительна. Порча русского сознания, религиозного сознания -- какая вина может быть больше этой? И сказано это на таком пределе боли, в записных книжках, для себя... Но, впрочем, что удивительного, если Блок к тому времени уже знал результат всего этого тщеславно-горделивого кипения умов... Ведь Белинский -- символ целой когорты, целого направления, некоего типа мышления. Ведь Блок так и пишет -- "пришли Белинские", значит, нечто вроде ментального вируса ворвалось в русское пространство. Русская мысль, не имевшая основательной и долговременной культурной оснастки, отвязавши себя от православной философской традиции, пустилась в загул самочинного, эйфорически себя возбуждающего "кипенья". Услаждения себя свободой слова. Страсть к "переоценке всех ценностей" охватила чуть ли не каждого гимназиста. Едва ли не каждый гимназист мечтал о славе Белинского и Писарева. Что уж говорить, если Флорентий Павленков и его окруженье смотрели на Дмитрия Ивановича буквально как на божество (читайте "коечтоки" об авторах в этом же томе)! Что за этим стояло? Быть может, опьяненность анархической свободой словоизверженья, демонической смелостью сокрушения авторитетов; быть может, опьяненность от тайной догадки, что именно сознание, внутренние его установки творят реальную жизнь; следовательно, манипулируя словами, позволив себе полную дерзость (а уж чего-чего, а дерзости у шестидесятников хватало!), можно управлять общественными процессами... Да, конечно же, за всей этой опьяненностью "идеалами", "прогрессом", "знанием" стояла опьяненность от острого запаха едва ли не идущей в руки власти. Именно воля к власти делала шестидесятников столь страстными, столь жесткими, столь умственно-пьяными. Русская литература и культура -- цветок, выросший меж бездн, поскольку устойчивой культурной почвы в России не было. Культура, в европейском смысле этого слова, в России всегда была некой роскошью, окруженной морем нищеты и достаточно равнодушного к "миру сему" произрастанья. И когда, с конца XVIII века, образовалась внезапная "культурная щель", в жизнь вошло сословие вольных людей, обладающих свободным временем и возможностью культурной ассимиляции европейского опыта,-мгновенно вырос чудный цветок, в 150 лет преобразивший самосознание нации. Однако цветок этот столь не укоренен был в грубой черноземной стихии русской жизни, что своим бытием лишь подчеркивал безнадежную пропасть между русским "словом" и русским "делом". Русская литература двигалась в своих собственных, аристократических ритмах. И вот однажды, и вероятнее всего случилось это именно в шестидесятые годы, произошел роковой разрыв внутри самого "слова"... Писатели и критики возомнили себя пророками и духовными вождями нации, вместо того, чтобы отдать "Богу Богово, а кесарю
Стр.1

Облако ключевых слов *


* - вычисляется автоматически