Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 471195)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Бен-Гур

0   0
Первый авторУоллес Льюис
АвторыЗасецкая Юлия Денисовна
Страниц216
ID11987
АннотацияДействие книги происходит в Палестине во времена Христа. Два друга, еврей Иуда Бен Гур и римлянин Мессала встречаются после долгой разлуки взрослыми людьми и понимают, что дружба уже невозможна. Иуда сочувствует борьбе своего народа за освобождение, а Мессала требует чтобы тот предал своих соотечественников. Заключение, галеры, сражения, морские битвы и путешествия, эпизоды, связанные с зарождением христианства, - все вышеназванное присутствует в удивительной книге Лью Уолласа. Бен-Гур - потомок знатного иудейского рода - был предан другом-римлянином. Пройдя через горнило испытаний, юноша превратился в закаленного мужа, но сердце его осталось любящим и нежным. Бен-Гур уверовал в Христа и собрал легион, чтобы защищать Спасителя от Рима, но не ожидал князь, что сами иудеи будут кричать `Распни Его!` «Бен-Гур» — один из самых популярных американских романов — по-прежнему будет читаться как очень увлекательная и поучительная история.
Уоллес, Л. Бен-Гур : Роман / пер.: Ю. Д. Засецкая, Л. Уоллес .— 1880 .— 216 с.

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Верблюд, показавшийся из канавки, по праву мог требовать почестей: его масть и рост, мускулистое туловище, длинная, легкая, по-лебединому изогнутая шея, голова с широким лбом, настолько сужающаяся книзу, что ее мог бы, пожалуй, обхватить женский браслет, его медленный и эластичный шаг, уверенная и беззвучная поступь -- все изобличало в нем сирийскую кровь, столь же древнюю, как мир, и по цене не имеющую себе равной. <...> Когда дромадер (одногорбый верблюд) выбрался из последнего изгиба канавки, граница древнего Аммона осталась за спиной путешественника. <...> Стало заметно, что верблюд управляется кем-то невидимым: он то замедляет, то ускоряет свои шаги, голова его протянута по направлению к горизонту, широкими ноздрями он жадно глотает свежий воздух. <...> Верблюд все шел и шел, не уклоняясь от своего направления и не останавливаясь. <...> Из ивовой корзинки, составлявшей часть багажа, путник вынул принадлежности для еды: блюда, сотканные из пальмовых жилок, вино в маленьких кожаных кувшинах, вяленую и копченую баранину, бескостные сирийские гранаты и замечательно вкусные, возросшие в пальмовых рощах Центральной Аравии финики, сыр, подобный Давидовым "молочным ломтикам", и квашеный хлеб -- изделие городской пекарни. <...> Тогда египтянин сложил руки на груди и, подняв глаза к небу, воскликнул с благоговением: "Один только Бог велик! <...> -- Тебе, мой брат по истинной вере, мир и привет! -- страстно ответил ему египтянин. <...> -- И да будут благословенны служители Его! -- отвечал египтянин. <...> После трогательных приветствий египтянин произнес дрожащим голосом: -- Дух привел меня сюда первым, поэтому я считаю себя избранным быть слугой моих братьев. <...> -- Благодаря этим записям, -- продолжал Валтасар, -- мы узнали, что наши отцы пришли с Востока, от истоков трех священных рек, из древнего Ирана, о котором говорил здесь Мельхиор. <...> Валтасар остановился, как бы обдумывая то, что ему следовало говорить далее. <...> Однажды ночью, прогуливаясь в пальмовой роще по берегу <...>
Бен-Гур.pdf
Льюис Уоллес Бен-Гур Источник: http://www.yess.kiev.ua/library/proze/Ben-Gur/00.htm. Часть 1 1. В пустыне Горный хребет, простирающийся в длину не менее чем на пять-десять миль, настолько узок, что причудливыми очертаниями своей вершины напоминает гусеницу, как бы ползущую с юга на север. Стоя на его скалах лицом к восходу солнца, видишь перед собой только голую Аравийскую пустыню, в которой беспрепятственно господствуют восточные ветры, столь ненавистные иерихонским виноградарям. Подошва Джебеля со стороны протекающего в том же направлении Евфрата плотно покрыта наносным песком, а сам хребет служит защитой для пастбищ Моавии и Аммона, раскинувшихся к западу и некогда представлявших собой пустыню. Каждому местечку на юге и востоке Иудеи арабы дали имя. Старый Джебель на их языке означает родоначальника бесчисленных канав, во всех направлениях пересекающих покрытую густым слоем пыли римскую дорогу, по которой паломники и теперь направляются в Мекку и обратно. Глубокие канавы во время дождей становятся руслами потоков, стремящихся в Иордан или, вернее, в главное вместилище вод этой страны -- Мертвое море. В одной из таких вымоин, в дальнейшем становящейся руслом небольшой реки Иавок, показался путешественник. Конечно, внимание читателя остановится прежде всего на нем. По наружности ему, пожалуй, можно было дать сорок пять лет. Спускавшаяся на грудь широкая борода, некогда совершенно черная, теперь была с проседью. Лицо, напоминавшее поджаренное кофейное зерно, почти совсем скрывалось под красной кёфией (арабский традиционный головной убор). По временам путник устремлял свой взор в пространство, и тогда можно было заметить, что глаза у него черные и большие. Одежду его составляло обычное на Востоке широкое платье. Миниатюрная палатка умещалась на спине огромного белого верблюда, на котором он ехал. Едва ли уроженец Запада когда-нибудь будет в состоянии привыкнуть к тому впечатлению, которое овладевает им при первом взгляде на верблюда в полной упряжи, навьюченного и готового начать свое путешествие по пустыне. Сколько бы путешествий с караванами ни пришлось совершить европейцу, сколько бы времени среди бедуинов он ни провел, всегда и повсюду он невольно остановится перед верблюдом и уступит ему дорогу. Его очаровывает вовсе не величественная фигура животного и даже не его движения -- неслышная поступь и широкие раскачивания взад и вперед. Сама пустыня оказывает своему детищу такую же любезность, какую море оказывает кораблю: своей таинственной необъятностью она придает верблюду столь сильное обаяние, что, глядя на него, мы невольно думаем о пустыне. В этом и заключается чудо. Верблюд, показавшийся из канавки, по праву мог требовать почестей: его масть и рост, мускулистое туловище, длинная, легкая, по-лебединому изогнутая шея, голова с широким лбом, настолько сужающаяся книзу, что ее мог бы, пожалуй, обхватить женский браслет, его медленный и эластичный шаг, уверенная и беззвучная поступь -- все изобличало в нем сирийскую кровь, столь же древнюю, как мир, и по цене не имеющую себе равной. Приспособление, помещавшееся на спине животного, представляло собой изобретение, которое у любого другого народа, кроме восточного, не принесло бы известности изобретателю. Оно состояло из двух деревянных ящиков с навесами, внутренность которых, устланная коврами, давала возможность хозяину полулежать в них. Приспособление это прикреплялось к верблюду широкими ремнями и подпругами. Вот каким образом сыны Востока защищали себя от неудобств путешествия по выжженной солнцем пустыне. Когда дромадер (одногорбый верблюд) выбрался из последнего изгиба канавки, граница древнего Аммона осталась за спиной путешественника. Было утро, поднималось солнце, наполовину скрытое клочковатым туманом. Перед путником расстилалась пустыня, но это еще не было царство сыпучих песков, ожидавшее его дальше. Пока что он проезжал по местности, где растительность только начинала исчезать, где там и сям виднелись бурые и серые камни вперемежку с тощими акациями и клочками
Стр.1