Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 483620)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

О Владимире Алексеевиче Пясте

0   0
Первый авторФоогд-Стоянова Татьяна
Страниц4
ID9263
АннотацияОб авторе (Пяст Владимир Алексеевич).
Кому рекомендованоОб авторе
Фоогд-Стоянова, Т. О Владимире Алексеевиче Пясте : Статья / Т. Фоогд-Стоянова .— 1989 .— 4 с. — Мемуары

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Мой долг по отношению к Пясту и, в связи с ним, к моей маме, его жене Клавдии Ивановне Стояновой - опровергнуть прочно вошедшую в историю литературы и зафиксированную в "Литературной энциклопедии" легенду о том, что Пяст покончил с собой. <...> Дело в том, что я познакомилась с Надеждой Яковлевной уже после выхода в свет ее "Воспоминаний" и объяснила ей, что с мамой моей она никогда не встречалась, а спутала ее со второй женой Пяста, артисткой Н. С. Омельянович, которой в "Воспоминаниях" не поздоровилось. <...> Между прочим, в главе "Базарные корзинки", где рассказывается о Пясте, Надежда Яковлевна пишет: "Помнится, Пяст тогда (1934 год) жаловался на капризы падчерицы; а она, как мне говорили, живет где-то далеко и дружески вспоминает своего чудаковатого отчима. <...> Не у нее ли спасенные мной пястовы поэмы? <...> Поэма, которую спасли Мандельштамы, находится действительно у меня и называется "По тропе Тангейзера. <...> Еще из сохраненного архива, который был вынесен из опальной квартиры в "базарных корзинках", ко мне попала часть "Поэмы о городах"; две обширных автобиографии; стенограммы докладов Пяста в ГОСТИМ'е по постановке "Бориса Годунова" и занятий по чтению трагедии артистами "под руководством тов. <...> <!> Пяста", правленные Пястом; несколько его писем и переводы "Отелло" Шекспира и поэмы Стриндберга "Летняя ночь". <...> Но, будучи совершенно отрезанной от русских литературных кругов, попросила свою сестру, Н. Полторацкую <...> Мне было известно, что он единственный в самые тяжелые для Пяста годы не отказывал ему в помощи. <...> У меня хранится копия письма Виктора Борисовича, адресованного в Центральный государственный архив литературы и искусства, написанного в марте 1962 года, из которого я привожу выдержку: - "Владимир Алексеевич Пяст был видным поэтом начала нашего века. <...> Это один из ближайших друзей Александра Блока. <...> Близко связан Владимир Алексеевич со Всеволодом Эмильевичем Мейерхольдом. <...> Мне принесли родственники Пяста его рукописи: здесь рукопись <...>
О_Владимире_Алексеевиче_Пясте.pdf
Татьяна Фоогд-Стоянова О Владимире Алексеевиче Пясте "Наше наследие", 1989, No 4 OCR Бычков М. Н. Мой долг по отношению к Пясту и, в связи с ним, к моей маме, его жене Клавдии Ивановне Стояновой - опровергнуть прочно вошедшую в историю литературы и зафиксированную в "Литературной энциклопедии" легенду о том, что Пяст покончил с собой. А кроме того, исправить неточность Н. Я. Мандельштам. Дело в том, что я познакомилась с Надеждой Яковлевной уже после выхода в свет ее "Воспоминаний" и объяснила ей, что с мамой моей она никогда не встречалась, а спутала ее со второй женой Пяста, артисткой Н. С. Омельянович, которой в "Воспоминаниях" не поздоровилось. Между прочим, в главе "Базарные корзинки", где рассказывается о Пясте, Надежда Яковлевна пишет: "Помнится, Пяст тогда (1934 год) жаловался на капризы падчерицы; а она, как мне говорили, живет где-то далеко и дружески вспоминает своего чудаковатого отчима. Не у нее ли спасенные мной пястовы поэмы?" Поэма, которую спасли Мандельштамы, находится действительно у меня и называется "По тропе Тангейзера. Поэма в отрывках". Еще из сохраненного архива, который был вынесен из опальной квартиры в "базарных корзинках", ко мне попала часть "Поэмы о городах"; две обширных автобиографии; стенограммы докладов Пяста в ГОСТИМ'е по постановке "Бориса Годунова" и занятий по чтению трагедии артистами "под руководством тов. Мейерхольда и проф. Пяста", правленные Пястом; несколько его писем и переводы "Отелло" Шекспира и поэмы Стриндберга "Летняя ночь". Не зная абсолютно ничего о родственниках Владимира Алексеевича (а у него, как известно, где-то был сын), я чувствовала ответственность за находящиеся у меня рукописи. Но, будучи совершенно отрезанной от русских литературных кругов, попросила свою сестру, Н. Полторацкую, посоветоваться о пястовском наследии с В. Б.Шкловским. Мне было известно, что он единственный в самые тяжелые для Пяста годы не отказывал ему в помощи. У меня хранится копия письма Виктора Борисовича, адресованного в Центральный государственный архив литературы и искусства, написанного в марте 1962 года, из которого я привожу выдержку: - "Владимир Алексеевич Пяст был видным поэтом начала нашего века. Это один из ближайших друзей Александра Блока. Близко связан Владимир Алексеевич со Всеволодом Эмильевичем Мейерхольдом. Мне принесли родственники Пяста его рукописи: здесь рукопись "Поэмы в нонах" и интереснейшая "Поэма о городах" - не напечатана. Сама эта поэма и фактические примечания, к ней приложенные, являются любопытнейшим материалом, рассказывающим о литературной биографии Петербурга того времени. Архив Пяста, конечно, не полон, но он чрезвычайно важен в связи с архивами символистов и, в частности, Блока. В. Пяст для своего времени писатель крупный и своеобразный". В конце шестидесятых годов я обратилась к Н. А. Струве, редактору парижского "Вестника", но он не нашел возможности что-нибудь из архива опубликовать. В 1954 году Алексей Михайлович Ремизов уговаривал меня напомнить о Пясте, отчетливо произнести его имя. Но я отнекивалась тем, что ничего сугубо биографического до появления Владимира Алексеевича у нас в Одессе в 1933 году я не знаю, мало интересного могу рассказать. Но он все-таки настаивал на том, что мои детские воспоминания были бы важны, в частности, как подвергающие сомнению представление о том, что в душе Пяста не было юмора. Я написала, что могла. Прочла свою страничку Ремизову, и он одобрил. Но возможность напечатания ее была только в "Гранях". Однако сугубо политический настрой этого журнала в те годы был мне не по душе. А Владимир Алексеевич всегда четко отграничивал свою жизнь от политики. Большой радостью было увидеть в 1957 году перевод нескольких стихотворений Пяста на итальянский язык в антологии "Le piu belle pagine della letteratura russa", а в 1962 опубликовать 18 писем Пяста ко мне в римском издании "Studi in onore di Ettore lo Gatto e Giovanni Maver". Мне едва исполнилось 11 лет, когда в 1933 году я увидела у нас в доме Пяста. Жили мы тогда еще привольно, т.е. все еще оставалось у нас в квартире две комнаты, спальня и гостиная. Пяст появлялся часто, но почти всегда очень поздно, когда мы с Натой уже спали и моментально просыпались от его звучного низкого голоса. Выглядел он совершенно так же, как нарисовал его Ю. Анненков в
Стр.1