Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 497722)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента
"Уважаемые СТУДЕНТЫ и СОТРУДНИКИ ВУЗов, использующие нашу ЭБС. Рекомендуем использовать новую версию сайта."

Сувенир

0   0
Первый авторОсипович-Новодворский Андрей Осипович
Страниц9
ID8916
Аннотация(Рассказ)
Кому рекомендованоСочинения
Осипович-Новодворский, А.О. Сувенир : Рассказ / А.О. Осипович-Новодворский .— 1881 .— 9 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Рядом моею собственною рукою изображено: "Жизнь есть борьба правил с исключениями". <...> Для меня значительная часть сегодняшних исключений завтра может сделаться правилом, и наоборот. <...> С другой стороны, даже самые упорные исключения, никоим образом не могущие стать правилом, по причине своей внутренней несостоятельности, тем самым уже осуждены на погибель, и это не может не доставлять некоторого утешения... <...> Какие бы подлости ни выкидывала иногда жизнь, любовь все-таки -- самое прочное, неизменное "правило". <...> Я ехал в село Выжимки -- в качестве сельского учителя, и Надежда Александровна тоже в Выжимки -- в качестве фельдшерицы. <...> Отставной военный, в полинялом сером плаще и фуражке, с красным, засаленным сзади околышем, присоединился к ее партии. <...> С потолка капало, стены были влажны, стекла окон изукрасились толстым слоем морозных узоров. <...> Надежда Александровна взглянула на него те то с гневом, не то с удивлением, пожала плечами и ответила не без резкости: -- Нам и здесь очень хорошо! <...> Надежда Александровна везла с собою не больше десяти тючков и коробочек (что для женщины, переселяющейся совсем, поразительно мало), только одну, и то небольшую, подушку, а число всех платков, платочков и шарфиков, включая даже плед, никоим образом не превышало пятнадцати. <...> Кругом ни одного темного пятна; один только бесконечный, ослепительный снег, сверкающий голубоватыми искорками. <...> Фактически, впрочем, поцелуя не могло выйти, потому что у Надежды Александровны рот был закрыт платком, а у меня на усах образовалось два больших куска льду. <...> При моем приближении он снимал с черной, щедро напомаженной головы свою великолепную фуражку, относил ее на всю длину руки на одном уровне с лицом, а сам отвешивал поясной поклон и пребывал в такой позе до тех пор, пока присутствующие не прыскали со смеху. <...> В этот день Аполлинарий Филимоныч, по-видимому, нарочно поджидал меня у калитки и вместо "прынца" преподнес песенку гнусливым голосом: -- Ой, штось <...>
Сувенир.pdf
А. О. Осипович-Новодворский сувенир (Рассказ) Источник: А. О. Осипович-Новодворский. Эпизод из жизни ни павы, ни вороны, Санкт-Петербург, "Наука", 2005. Оригинал здесь:Машинный фонд русского языка - http://cfrl.ru/prose/osipovich/osipovich.shtm. Маленький, с объективной точки зрения и гроша не стоящий сувенир, в виде револьвера системы Лефоше, с ослабевшею пружиною, гладким, истертым стволом, расшатанным барабаном и кусочком ремешка на конце полинялой ручки. Это, однако, одна из самых драгоценных моих вещей. Он всегда лежит у меня на письменном столе, исполняя мирные обязанности пресс-папье, и не имеет в себе ровно ничего, что напоминало бы о смерти и разрушении; напротив того, через согнутый на сторону курок и собачку проходит голубая ленточка, как щегольской галстук на шее молодящегося, но развинченного "дядюшки", который старается еще сохранить молодцеватость мышиного жеребчика, но ничьей добродетели уже угрожать не может, а на боковой стороне, на дереве, нацарапано самыми нежными каракульками: "Souvenir". "Souvenir" написано рукою женщины, то есть, по совести сказать, девушки. Рядом моею собственною рукою изображено: "Жизнь есть борьба правил с исключениями". Не помню, по какому случаю сделана мною эта надпись. Было ли то следствием любви и юности, когда сердце стремилось к широкой жизни, а голова, наполненная богатым запасом латинских склонений и неправильных глаголов, - - к не менее широким обобщениям; или эта меланхолическая формула явилась результатом бесчисленного множества случайностей, сыпавшихся мне на голову, -- повторяю, не помню. Знаю только, что это было накануне злополучной дуэли, о которой -- ниже. Но мне до сих пор очень нравится это изречение, и я спокойно, с философским вздохом, произношу его при всяком фокусе событий, когда другие теряются и восклицают: "Какой реприманд неожиданный!" Для меня значительная часть сегодняшних исключений завтра может сделаться правилом, и наоборот. С другой стороны, даже самые упорные исключения, никоим образом не могущие стать правилом, по причине своей внутренней несостоятельности, тем самым уже осуждены на погибель, и это не может не доставлять некоторого утешения... Мой револьвер играл роль в одном таком исключении. Я помню, в первый момент схватил его с ненавистью и начал ломать изо всех сил. Курок и винты поддались, механизм испортился; я устал и вспомнил свою формулу... Какие бы подлости ни выкидывала иногда жизнь, любовь все-таки -- самое прочное, неизменное "правило". Мало-помалу я примирился с сувениром и вернул ему прежнее значение -- трогательного, только трогательного, воспоминания. Дело было года три тому назад, зимою. Я ехал в село Выжимки -- в качестве сельского учителя, и Надежда Александровна тоже в Выжимки -- в качестве фельдшерицы. Очень приятно. Мы путешествовали по железной дороге, в третьем классе, и сидели друг против друга, возле окна. Поезд уже давно миновал стрелки (мы познакомились на станции N.) и мчался на всех парах, слегка покачиваясь и гремя цепями. Вечерело. Вагон тускло освещался двумя фонарями. Было душно и сыро. Возле печки, посередине, столпилась кучка рабочих; они усердно подкладывали дрова, хранившиеся под ближайшей скамейкой, и курили махорку. Некоторые поскидали сапоги и сушили онучи. Ближайшая барыня громко чихнула и подняла ламентации. Отставной военный, в полинялом сером плаще и фуражке, с красным, засаленным сзади околышем, присоединился к ее партии. Толстый купчик флегматично плевал; какая-то старушка спокойно допивала сороковую чашку чаю, с трудом наливая из большого, как бочка, медного чайника. Котомки, котомочки, мешки, подушки. Проход украшался живописною коллекцией ног спавших пассажиров. Лапти и валенки распространялись прямо на полу, из-под скамеек; сапоги, калоши, башмаки занимали положение повыше. С потолка капало, стены были влажны, стекла окон изукрасились толстым слоем морозных узоров. Раздался протяжный свисток, хлопнула дверь, и в густом облаке пара явился кондуктор. -- Билеты ваши, господа! Билеты! Покажите билеты! В Р. кто остается? -- Ах, кондуктор! Наконец-то!.. Пожалуйста!.. Здесь совсем сидеть невозможно!.. Махорка!.. -- Кондуктор! что это у вас за порядки!.. Сапоги... Ффу-ты!.. А деньги небось берете!
Стр.1