Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 468839)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Гостинец

0   0
Первый авторАндреев Леонид Николаевич
Страниц4
ID1586
Кому рекомендованоРассказы
Андреев, Л.Н. Гостинец : Рассказ / Л.Н. Андреев .— 1901 .— 4 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» . <...>
Гостинец.pdf
Леонид Андреев. Гостинец I -- Так ты приходи! -- в третий раз попросил Сениста, и прийду. И снова они замолчали. Сениста подбородка укрытый жертву лежал на спине, на Сазонку; ему хотелось чтобы Сазонка подольше его в страху. Сазонке же хотелось уйти, но одиночеству, болезни он в третий раз Сазонка торопливо ответил: -- Приду, приду, ты не бойся. Еще бы не прийти, конечно до серым больничным одеялом, и упорно смотрел не больницы и чтобы своим ответным взглядом он еще раз подтвердил обещание не оставлять уходил из и не знал, как это сделать без обиды для мальчика, шмурыгал носом, почтисползал со стула и опять садился плотно и решительно, как будто навсегда. Он бы еще было не о чем, и мысли приходили глупые, от Сениста солидным мастером привычке. И еще Сазонкой посидел, если бы было о чем говорить; но говорить которыхстановилось смешно и стыдно. Так, его все время тянуло называть Сенисту по имени и отчеству -- Семеном Ерофеевичем, что нелепо: было был мальчишка-подмастерье, а и пьяницей и двух звался Сазонка только по недель не прошло с тех пор, как он дал Сенисте последний подзатыльник, и эт обыло очень дурно, но и об этом говорить тоже нельзя. Сазонка решительно начал сползать со стула, но не доведя дело до половины, так же решительно всполз назад и сказал не то в виде укоризны, не то то утешения: -- Такие вот дела. Болит, а? Сениста утвердительно качнул головой и тихо ответил: Ну, ступай. А то он бранить будет. -- Это верно, -- обрадовался Сазонка предлогу. -- Он и то приказывал: ты, говорит, поскорее. Отвезешь -- и той же минутой назад. И чтобы водки ни-ни. Вот, черт! Но вместе с сознанием, что он может теперь кроватей частицы испорченный запахом уйти и испарениями каждую минуту, в сердце Сазонки вошла острая жалость к большеголовому Сенисте. К жалости призывала вся необычная обстановка: тесный ряд с бледными, хмурыми людьми; воздух, до последней лекарств больного человеческого тела; чувство собственной силы и здоровья. И, уже не избегая просительного взгляда, Сазонка наклонился к Сенисте и твердо повторил: -- Ты, Семен... Сеня, не бойся. Приду. Как ослобонюсь, так и к тебе. Разве мы не люди? Господи! Тоже и у нас понятие есть. Милый! Веришь мне аль нет? И с улыбкой на почерневших, запекшихся отвечал: -- Верю. -- Вот! -- торжествоал Сазонка. Теперь Господи! губах Сениста ему было легко и приятно, и он мог уже поговорит о подзатыльнике, случайно данном две недели назад. И он осторожно намекнул, касаясь пальцем Сенина плеча: -- А ежели тебя по голове кто бил, так разве это Голова у тебяочень со стриженная. Сениста опть Ростом он был очень высок, волосы его, все в мелких кудряшках, расчесанные шапкой, частой улыбнулся, и Сазонка гребенкой, подымались и серые так припухшие глаза искрились и пышно и веселой безотчетно улыбались. -- Ну, прощевай! -- сказал он, но не тронулся с места. Он нарочно сказал "прощевай!, а не "прощай!, потому выходило опять вывел совсем что Нужно было сделать что-то еще более душевное и хорошее, такое, после легко было бы уйти. И он неловко топтался на месте, смешной своем за который взрослый, высвободил руку из-под одеяла и, как равный душевнее, но теперь ему показалось этого мало. которого Сенисте весело было бы лежать в больнице, а ему детском смущении, когда Сениста в ег оиз затруднения. -- Прощай! -- сказал он своим детским тоненьким голоском, его дразнили "гуслями", и просто, как протянул ее Сазонке. И Сазонка, чувствуя, что это именно то, чего не хватало ему для плного спокойствия, постительно охватил тонкие пальчики своей здоровенной лапищей, подержал их и со Было что-то печальное и загадочное в горячих пальчиков: как будто Сениста был не только равным можно было назвать Семеном величавое, что на вздохом отпустил. прикосновении тонких всем людям на свете, но и выше всех и всех свободнее, и происходило это оттого, что принадлежал он теперь неведомому, но грозному и могучему хозяину. Теперь его Ерофеевичем. -- Так приходи же, = в четвертый раз попросил Сениста, и эта просьба прогнала то страшное и миг осенило его своими бесшумными крыльями. Он стало жаль его -- очень жаль. Когда Сазонка вышел из больницы, за ним долго еще запах лекарств и просящий голос: -- Приходи же! И, разводя руками, Сазонка отвечал: -- Милый! Да разве мы не люди? II снова стал мальчиком, больным и страдающим, и снова гнался со зла? такая удобная: большая да поднялся стула. отчаянно был
Стр.1

Облако ключевых слов *


* - вычисляется автоматически