Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 471209)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Мое последнее слово

0   0
Первый авторВяземский Петр Андреевич
Страниц3
ID12405
Кому рекомендованоКритика
Вяземский, П.А. Мое последнее слово : Статья / П.А. Вяземский .— 1824 .— 3 с. — Критика

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» Вяземский П. А. <...> Мое последнее слово // Пушкин в прижизненной критике, 1820-1827 / Пушкинская комиссия Российской академии наук; Государственный пушкинский театральный центр в Санкт-Петербурге. <...> П. А. ВЯЗЕМСКИЙ Мое последнее слово В 7 N "Вестника Европы" напечатан ответ на мою статьюлитературных мистификациях". <...> Главным побуждением моим, когда я писал упомянутую статью, было сначала отклонить от себя худую славу и подозрение, что Второй Классик мог иметь с Издателем "Бахчисарайского фонтана" разговор, подобный тому, который напечатан в 5 N "Вестника Европы": они отклонены признанием сочинителя "Второго разговора", что он им вымышлен. <...> Вторым побуждением моим было принудить сочинителя-анонима к молчанию или объявлению своего имени. <...> Без сомнения, нелегко было решиться сочинителю "Второго разговора" и "Ответа" приписать к двум последним произведениям своим прозаическим (здесь говорю уже чисто и буквально о его прозе) имя, почтенное у нас как в государственном, так и в литературном отношении, - имя, которое обязывает преемника его носить оное с достоинством и честью. <...> Наконец, сочинитель, бывший г-н N, что ныне Михаил Дмитриев, сознается в Post-scriptum перед читателями своими (в числе коих и я по несчастию своему), что он был не прав в некоторых свежих выражениях. <...> Повторяю уже сказанное мною; но в этом заключается вся сущность дела: издатель книги названной есть имя личное, точно так же, как автор книги определенной, как хозяин дома означенного; и так вводить перед публикою человека известного и определенного в разговор небывалый и несбыточный есть злоупотребление нетерпимое и преступающее за границы дозволенного. <...> Границы полемических монологов гораздо пространнее, и потому не останавливаю сочинителя "Ответа" в новом его похождении. <...> Преимущества писателей, ему подобных, известны; известно также и право человека, себя уважающего. <...> Он не обязан входить в полемическую <...>
Мое_последнее_слово.pdf
Вяземский П. А. Мое последнее слово // Пушкин в прижизненной критике, 1820-1827 / Пушкинская комиссия Российской академии наук; Государственный пушкинский театральный центр в Санкт-Петербурге. - СПб: Государственный пушкинский театральный центр, 1996. - С. 176-178. http://feb-web.ru/feb/pushkin/critics/vpk/vpk-176-.htm П. А. ВЯЗЕМСКИЙ Мое последнее слово В 7 N "Вестника Европы" напечатан ответ на мою статью "О литературных мистификациях". Почитаю его совершенно удовлетворительным. Главным побуждением моим, когда я писал упомянутую статью, было сначала отклонить от себя худую славу и подозрение, что Второй Классик мог иметь с Издателем "Бахчисарайского фонтана" разговор, подобный тому, который напечатан в 5 N "Вестника Европы": они отклонены признанием сочинителя "Второго разговора", что он им вымышлен. Вторым побуждением моим было принудить сочинителя-анонима к молчанию или объявлению своего имени. Он избрал труднейшее из двух предстоящих средств: жертва достаточная! Без сомнения, нелегко было решиться сочинителю "Второго разговора" и "Ответа" приписать к двум последним произведениям своим прозаическим (здесь говорю уже чисто и буквально о его прозе) имя, почтенное у нас как в государственном, так и в литературном отношении, - имя, которое обязывает преемника его носить оное с достоинством и честью. Наконец, сочинитель, бывший г-н N, что ныне Михаил Дмитриев, сознается в Post-scriptum перед читателями своими (в числе коих и я по несчастию своему), что он был не прав в некоторых свежих выражениях. Мне нужно было обличить безыменного сочинителя, который заставлял меня будто бы говорить не так, как я говорить привык, и будто бы слушать то, чего я слушать не должен. И я достиг своей цели. Повторяю уже сказанное мною; но в этом заключается вся сущность дела: издатель книги названной есть имя личное, точно так же, как автор книги определенной, как хозяин дома означенного; и так вводить перед публикою человека известного и определенного в разговор небывалый и несбыточный есть злоупотребление нетерпимое и преступающее за границы дозволенного. Границы полемических монологов гораздо пространнее, и потому не останавливаю сочинителя "Ответа" в новом его похождении. Преимущества писателей, ему подобных, известны; известно также и право человека, себя уважающего. Он не обязан входить в полемическую распрю, в которой и самая победа его не обещает ему ни чести, ни удовольствия. Вследствие сего, крепкий собственным убеждением и мнением людей, на коих с гордою доверенностию указать могу перед лицом отечества, я вправе, я в обязанности не дорожить суждением о себе человека, мне совершенно чуждого и по чувствам и по образу мыслей1. Что же касается до неведения, объявленного г-м редактором "Вестника Европы"*, о препятствиях, встретившихся при печатании поэмы, г-на Пушкина; то долгом своим поставляю сказать следующее: призывая свидетельство г-на редактора, показал я, что он, как член Ценсурного московского комитета, должен был знать о переменах, требованных ценсурою в поэме, по которым принужден я был войти в переписку с автором, находящимся в Одессе, и о переменах в предисловии моем, которое я старался защищать3. Вот все, что осталось досказать к сказанному мною прежде в отношении личной сущности предлежащей тяжбы; что же касается до сущности литературной, то, кажется, в "Разборе "Второго разговора"" (напечатанном в 8-м N "Дамского журнала") достаточно доказано, что мне неприлично и неспоручно входить в литературные рассуждения с Классиком, каков Михаил Дмитриев. Сим заключаю возражения свои на прошедшие и будущие прения журнальных клевретов, говоря с Шепье: Je reclame leur haine, et non pas leurs suffrages; Je leur demande encore d'honorables outrages. Contre moi rИunis, qu'ils me lancent d'en bas Des traits empoisonnИs, qui ne m'atteindront pas*. Князь Вяземский Москва. Апреля 23. Сноски
Стр.1