Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 474698)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Вести о гр. Л. Н. Толстом

0   0
Первый авторУспенский Николай Васильевич
Страниц4
ID12075
Кому рекомендованоИз прошлого. Мемуары
Успенский, Н.В. Вести о гр. Л. Н. Толстом : Очерк / Н.В. Успенский .— 1889 .— 4 с. — Мемуары

Предпросмотр (выдержки из произведения)

- Что ж, пускай Ваня возьмет Сумасшедшего, которого я заработал пером... <...> - Да Сумасшедший не годится для такой дальней дороги... на первой же версте он всех растреплет либо завезет куда-нибудь в канаву. <...> - Как верховая лошадь она никуда не годится, - заметил я, - отъедет версты две - и сейчас на дыбы, а если затянешь поводья - опрокинется на спину и седока придавит... словом, вам угодно Чалого? <...> - Ты его после тож как-нибудь заработаешь пером, для тебя это ничего не стоит, - зажужжали все мои родные... <...> - Думай, сколько хочешь... потому до отъезда осталось еще целых две недели... <...> Пока я обдумывал, каким бы манером "поддеть на перо", как выразился отец, другую лошадь Льва Николаевича, судьба готовилась нанести моим родным тяжкий удар... <...> Сумасшедший, благодаря своей взбалмошности, так-таки и отделался от своей обязанности тащить обремененный многочисленным семейством тарантас за тысячу с лишком верст... <...> В конце мая я возвратился в Ясную Поляну. <...> Пироговские приезжали, сказывали, что граф купил там вот какую область земли - и не выговоришь: больше десяти тысяч десятин... <...> - Напрасно вы эти слова говорите, Николай Васильевич; первое дело, вы ни в чем не причинны, что у вас пала лошадь... сами знаете: в животе и смерти Бог волен... второе дело, Лев Николаевич терпеть не может Сумасшедшего... за его ухватку... <...> Я не отказался от гостеприимного предложения кучера и отправился в знакомую оранжерею, где мы не раз подолгу беседовали со Львом Николаевичем о литературе, о городах как рассадниках разврата, о "Происхождении видов", о любви, а больше всего о кратчайших путях, ведущих человечество к счастью... <...> - Не правда ли, хорошо здесь? - внося в оранжерею самовар, с веселой усмешкой спросил меня кучер. <...> Да ведь послушайте, Николай Васильевич, разве возможно человеку, будем говорить, полированному и который в своем виде как следствует настоящий учитель, обтесывать, производить в порядок мужицких ребят? <...> Ведь с ними с ума сойдешь: ты ему говоришь "алтерия <...>
Вести_о_гр._Л._Н._Толстом.pdf
Н. В. Успенский Вести о гр. Л. Н. Толстом - Милый сынок! - говорила мне мать. - Отдай одну графскую лошадку Ванюшке, а то у него только парочка, и он на ней не доедет до Кавказа; тарантас тяжелый, детей куча. - Что ж, пускай Ваня возьмет Сумасшедшего, которого я заработал пером... - Да Сумасшедший не годится для такой дальней дороги... на первой же версте он всех растреплет либо завезет куда-нибудь в канаву. - Нет! - возразил мой отец. - Сумасшедший просто жидок... на нем только ездить верхом... - Как верховая лошадь она никуда не годится, - заметил я, - отъедет версты две - и сейчас на дыбы, а если затянешь поводья - опрокинется на спину и седока придавит... словом, вам угодно Чалого? Но ведь он не мой... графский... - Ты его после тож как-нибудь заработаешь пером, для тебя это ничего не стоит, - зажужжали все мои родные... - Ну, хорошо, хорошо! - воскликнул я. - Позвольте мне несколько подумать... - Думай, сколько хочешь... потому до отъезда осталось еще целых две недели... Пока я обдумывал, каким бы манером "поддеть на перо", как выразился отец, другую лошадь Льва Николаевича, судьба готовилась нанести моим родным тяжкий удар... Чалый, как будто с горя, что ему предстоит далекий путь, начал хиреть, перестал есть корм и, повесив голову, в глубокой задумчивости стоял перед яслями... В одно прекрасное утро он заснул мертвым сном... Сумасшедший, благодаря своей взбалмошности, так-таки и отделался от своей обязанности тащить обремененный многочисленным семейством тарантас за тысячу с лишком верст... В конце мая я возвратился в Ясную Поляну. - Лев Николаевич дома? - спросил я кучера. - Никак нет... Они в Самарской губернии кумыс пьют... Пироговские приезжали, сказывали, что граф купил там вот какую область земли - и не выговоришь: больше десяти тысяч десятин... А что же это вы приехали на одной лошади? - Да Чалый-то издох... - Тэ-эк-с... Значит, приказал долго жить. Уж я в те поры, как вы поехали отсюда, подумал: беспременно что-нибудь случится с вами: либо где-нибудь в зажоре искупаетесь, либо лошадей отобьют... Ну, слава Богу, хоть сами-то вживе остались... - Ты, Алексей, вот что сделай: взамен Чалого поставь в конюшню Сумасшедшего и скажи графу, что я от него отказываюсь... - Напрасно вы эти слова говорите, Николай Васильевич; первое дело, вы ни в чем не причинны, что у вас пала лошадь... сами знаете: в животе и смерти Бог волен... второе дело, Лев Николаевич терпеть не может Сумасшедшего... за его ухватку... Наконец, того, я должен этому идолу отпускать сено и овес, а без графского разрешения я не могу этого сделать. Сами посудите... А вот лучше всего: не угодно ли вам с дорожки чайку попить со мною да водочкой заняться... Пожалуйте в анжерею... Я теперь наибольшую часть там живу, потому садовник Михей с кругу спился и получил расчет... Я не отказался от гостеприимного предложения кучера и отправился в знакомую оранжерею, где мы не раз подолгу беседовали со Львом Николаевичем о литературе, о городах как рассадниках разврата, о "Происхождении видов", о любви, а больше всего о кратчайших путях, ведущих человечество к счастью... - Не правда ли, хорошо здесь? - внося в оранжерею самовар, с веселой усмешкой спросил меня кучер. - Главная причина - здесь много кисловроту... - Откуда ты взял это мудреное слово? - А как же! Разве вы не помните: жил у нас химик швейцар... Это я от него занялся... Ну, да и то сказать: пользительная эта наука - химия... дай Бог помереть!.. Прежде, бывало, чистишь, чистишь конюшню-то с утра до вечера и сам не знаешь, какое теперь действие отражает на человека этот самый конюшенный запах?.. А в настоящий, к примеру, момент я и близко-то подойти боюсь к навозной куче... Сейчас зажимаю нос, чтобы, значит, яд не пропитался в дыхательное легкое... Оченно просто: может случиться кровяное зарождение... Ну, и человек, стало быть, погиб... Я уж за себя мужиков заставляю чистить конюшню... - Прекрасно! Где ж теперь этот химик? Здесь или куда уехал? - Давно укатил за границу... Да ведь послушайте, Николай Васильевич, разве возможно человеку, будем говорить, полированному и который в своем виде как следствует настоящий учитель, обтесывать, производить в порядок мужицких ребят? Ведь с ними с ума сойдешь: ты ему говоришь "алтерия", а он
Стр.1