Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 475970)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Последнее путешествие барона Фьюбель-Фьютценау

0   0
Первый авторСоболь Андрей Михайлович
Страниц3
ID10715
Кому рекомендованоПовести и рассказы
Соболь, А.М. Последнее путешествие барона Фьюбель-Фьютценау : Рассказ / А.М. Соболь .— 1922 .— 3 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» Андрей Соболь ПОСЛЕДНЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ БАРОНА ФЬЮБЕЛЬ-ФЬЮТЦЕНАУ 320 с. <...> http://belousenko.com/ Это рассказ о том, как погиб барон Оскар Бернгардович Фьюбель-Фьютценау, последний в древнем роду, единственная уцелевшая особь мужского пола российских Фьюбель-Фьютценау, потомок мальтийского рыцаря, как вычеркнут был из списка московских жителей барон Фью-Фью, проживавший на Арбате, по Нащокинскому переулку. <...> И еще рассказ о том, что в жизни нашей сосед по коридору может стать и ангелом-хранителем и убийцей -- и разве знал барон Оскар Бернгардович, что с Пембеком входит в дом его неминучая судьба? <...> Но сам-то Пембек был тих и скромен, из трех баронских комнат удовлетворился той темной, где раньше лежали дорожные принадлежности, баулы всякие, чемоданы (рьяным путешественником был когда-то барон, -но об этом ниже), председателя домкома, водителя своего, облобызал, а барону, подав руку, сказал грустно: -- Эх, жизнь! <...> И ножкой шаркнул, маленькой ножкой; ножка в желтом ботинке на пуговичках, а на голове пышная меховая шапка с длинными ушами-хвостами, хоть подбородок подвязывай, да еще раза два вокруг шеи оберни, а на плечах пальтецо демисезонное, цвета облупленного кирпича из развалившегося московского дома. <...> И вот попозже, когда у себя в новой комнате повозился, покашлял, насморкался, обои общупал и часов в девять постучался к барону -- "разрешите войти" -- и снял свой полярный головной убор, оказалось, что весь-то он в кулачок и весь безволосый; даже вместо бровей пустое место. <...> И нежным, даже при шести градусах тепла баронской комнаты, нежнее девичьего вздоха голоском отрекомендовался новый уплотнитель: -- Пембек, Капитон Иоаннович, православный интеллигент, невзирая на иностранную фамилию почти из Диккенса, по слову моего близкого друга, артиста Первой студии Художественного театра. <...> И, присев рядом, молвил Пембек барону: -- Вы не сомневайтесь, дорогой, высокопочтенный барон, что в моем <...>
Последнее_путешествие_барона_Фьюбель-Фьютценау.pdf
Андрей Соболь ПОСЛЕДНЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ БАРОНА ФЬЮБЕЛЬ-ФЬЮТЦЕНАУ Источник: А. Соболь. Человек за бортом. Повести и рассказы. М.: "Книгописная палата", 2001. -320 с. OCR и вычитка: Александр Белоусенко, февраль 2008. http://belousenko.com/ Это рассказ о том, как погиб барон Оскар Бернгардович Фьюбель-Фьютценау, последний в древнем роду, единственная уцелевшая особь мужского пола российских Фьюбель-Фьютценау, потомок мальтийского рыцаря, как вычеркнут был из списка московских жителей барон Фью-Фью, проживавший на Арбате, по Нащокинскому переулку. И еще рассказ о том, что в жизни нашей сосед по коридору может стать и ангелом-хранителем и убийцей -- и разве знал барон Оскар Бернгардович, что с Пембеком входит в дом его неминучая судьба? Пембека вселили к барону в январский вьюжный день, когда на Арбатской площади сугробы в чехарду играли, а по крыше бывшей "Праги" ветер метался бешенее пойманного мешочника. Но сам-то Пембек был тих и скромен, из трех баронских комнат удовлетворился той темной, где раньше лежали дорожные принадлежности, баулы всякие, чемоданы (рьяным путешественником был когда-то барон, -но об этом ниже), председателя домкома, водителя своего, облобызал, а барону, подав руку, сказал грустно: -- Эх, жизнь! Приходится тревожить чужих благородных людей. Ради всего, снизойдите. И ножкой шаркнул, маленькой ножкой; ножка в желтом ботинке на пуговичках, а на голове пышная меховая шапка с длинными ушами-хвостами, хоть подбородок подвязывай, да еще раза два вокруг шеи оберни, а на плечах пальтецо демисезонное, цвета облупленного кирпича из развалившегося московского дома. И вот попозже, когда у себя в новой комнате повозился, покашлял, насморкался, обои общупал и часов в девять постучался к барону -- "разрешите войти" -- и снял свой полярный головной убор, оказалось, что весь-то он в кулачок и весь безволосый; даже вместо бровей пустое место. И нежным, даже при шести градусах тепла баронской комнаты, нежнее девичьего вздоха голоском отрекомендовался новый уплотнитель: -- Пембек, Капитон Иоаннович, православный интеллигент, невзирая на иностранную фамилию почти из Диккенса, по слову моего близкого друга, артиста Первой студии Художественного театра. И, присев рядом, молвил Пембек барону: -- Вы не сомневайтесь, дорогой, высокопочтенный барон, что в моем лице вы найдете подлинного соседа в нашей сегодняшней собачьей жизни. Эх, жизнь. Я буду уважать ваши почтенные годы, ваше благородное звание, не поддающееся аннулированию. Я за аристократию с детских лет и, между прочим, за культуру. Откланявшись, Пембек исчез, длинные заячьи хвосты, пятнистые, юркие, мелькнули, барона Фьюбель-Фьютценау по лицу мазнули, мимо недоумевающих старческих глаз пронеслись и тоже исчезли. Сгинули хвосты, Пембек сгинул -- до утра, чтобы потом, на следующий день, почти с рассвета, когда еще окна безжизненно-сини, а за окнами жизнь мертва, глубоко, зловеще, навсегда внедриться в бедное баронское русско-немецкое существование, по Нащокинскому переулку, в январский снежный посвист. Поутру у Пембека в кармане лежала баронская продовольственная карточка, -- мадам Тотейль, из подвального этажа, посредница по ликвидации баронских остатков и поставщица предметов первой необходимости, была отринута в 24 минуты и безоговорочно отправлена назад в подземелье. К вечеру рядом с карточкой очутились ключи и даже ключик от заветного секретера. В ящиках и сундуках Пембек обрел катастрофическую пустоту, в секретере трудились перевязанные лентами письма, бумаги; долго дрыгали заячьи хвосты, сокрушались, долго не могли успокоиться. Дня через три Пембек переселился к барону, завладел оттоманкой, покрыв ее последним уцелевшим ковром -- тем самым, что висел над кроватью барона и сырость прятал, гнойные пятна истерзанных обоев. Морщась, барон пополз в коридор, в темени охал, из темени вытащил старые худосочные ширмы и отгородил оттоманку. А к концу недели сказал Пембек, что у барона слишком длинная и неудобопроизносимая фамилия,
Стр.1