Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 483149)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Дни русской лирики

0   0
Первый авторПарнок София Яковлевна
Страниц6
ID9099
АннотацияПод псевдонимом Андрей Полянин. О поэзии А. Ахматовой, Ф. Сологуба, В. Брюсова и В. Ходасевича
Кому рекомендованоКритика
Парнок, С.Я. Дни русской лирики : Статья / С.Я. Парнок .— 1922 .— 6 с. — Критика

Предпросмотр (выдержки из произведения)

, май 2007 г. О, в этом испытаньи строгом, В последней роковой борьбе, Не измени же ты себе И оправдайся перед Богом. <...> Проверка радивости духа -- дело совести каждого из нас, и за занавесом, закрытым для всех, кроме одного Великого Зрителя, каждый день, каждый миг разыгрываются трагедии индивидуальной судьбы личности. <...> К чему, как не к лирике, непосредственному языку чувства, обратиться за подтверждением своих надежд и чаяний. <...> Никогда так волнующе не звучал для нас высокий стих Тютчева о слове: О, в этом испытаньи строгом В последней, роковой борьбе, Не измени же ты себе И оправдайся перед Богом. <...> -- Время безнадежного спора о форме и содержании изжито. <...> Период Надсоновского поэтического безвременья, определивший свое отношение к форме наивным девизом "как-нибудь", равно как период расцвета стихотворного мастерства, от Брюсова до наших дней, блестяще разработавший формальные возможности поэзии, практически показали нам, что равно мертвы -- о чем его ни говори, слово, сказанное как-нибудь, и слово, сказанное ни о чем, как бы оно ни было сказано. <...> В миг последней зрелости разрывается зеленая почка, теснящая весенний листок. <...> Революция трагической динамикой своей конкретно дала нам единицу измерения напряженности всякой жизни, и голос ее, как отличный камертон, поможет нам проверять чистоту звука слова в нашей поэзии. <...> Проклятый хмель", -- так определяет Ахматова в стихах 18-го года любовь, -- перебродил, сахар молодого вина испарился, и вот оно, благородное, лишенное всякой сладости, сухое вино страсти. <...> В стихах 18-го года головокружительная жажда гибели, отчаянная мольба, Чтобы смерть из сердца вынула Навсегда проклятый хмель. <...> Зрение этим "обратным взором" открывает духу источник "вечного хмеля" созерцания, последнего хмеля, после которого духу нет утоления ни в чем ином. <...> Для тех, кто хочет побеждать И блага жизни отнимать, Оставлю долю я свою И песню вольную пою. <...> Все <...>
Дни_русской_лирики.pdf
А. ПОЛЯНИН <Софья Парнок> Дни русской лирики Источник: Шиповник. Сборник литературы и искусства (Под ред. Ф. Степуна.) М., 1922. No 1. С. 158--159. По изданию: Анна Ахматова: Pro et Contra, СПб.: РХГИ, 2001. Электронная версия: В. Есаулов, май 2007 г. О, в этом испытаньи строгом, В последней роковой борьбе, Не измени же ты себе И оправдайся перед Богом. Тютчев. В мирные, в бурные ли периоды истории, человек -- вечный должник перед Богом, и творчество всего человечества во всех областях духа было, есть и будет выполнением этого долгового обязательства. Степенью духовной платежеспособности определяется на весах вечности мировая, национальная и индивидуальная ценность личности. Бог-Сын воздал Богу-Отцу долг всего мира. Человеческий гений -Пушкин, в столь пленительно краткий срок, положенный ему, -- долг целого народа. Все духовно живое обязано, по мере сил своих, возвращать Богу дарованное Им, не рассчитывая на то, что кто-нибудь другой расплатится за недоплаченное. Не нам, а истории определять место жрецов на вечной лестнице воздающих; все же мы только рядовые жнецы в этой вечной жатве. Проверка радивости духа -- дело совести каждого из нас, и за занавесом, закрытым для всех, кроме одного Великого Зрителя, каждый день, каждый миг разыгрываются трагедии индивидуальной судьбы личности. Но есть моменты -- и они периодичны в истории человечества -- когда это зрелище с интимной сцены переносится на мировую арену; моменты массовой проверки духа, когда резюмируется несостоятельность духовных путей, идеологий не одной жизни, а поколений; не личности, а общественных классов. Революцией, этим вихрем, сметающим все отжившее, взрываются новые ключи, возносятся новые высоты, разверзаются новые бездны, и, следовательно, народу, пережившему ее, в частности, -- каждому из нас, у Бога открывается новый кредит и тем самым определяется новая наша задолженность перед Ним. Перед каждым духовно-живым человеком, перед творческим же особенно, теперь, с большей, чем когда-либо, остротой, встает вопрос: чем воздам? как воздам? и воздам ли? Это -- кинжал над совестью каждого из нас. К чему, как не к лирике, непосредственному языку чувства, обратиться за подтверждением своих надежд и чаяний. Никогда так волнующе не звучал для нас высокий стих Тютчева о слове: О, в этом испытаньи строгом В последней, роковой борьбе, Не измени же ты себе И оправдайся перед Богом. Как же слову оправдаться перед Богом? -- Время безнадежного спора о форме и содержании изжито. Период Надсоновского поэтического безвременья, определивший свое отношение к форме наивным девизом "как-нибудь", равно как период расцвета стихотворного мастерства, от Брюсова до наших дней, блестяще разработавший формальные возможности поэзии, практически показали нам, что равно мертвы -- о чем его ни говори, слово, сказанное как-нибудь, и слово, сказанное ни о чем, как бы оно ни было сказано. Какие же условия обеспечивают слову Божье оправдание? -- Два условия: 1) Когда слово произносится не перед людьми, а перед Богом. 2) Когда оно произносится в последний миг.
Стр.1