Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 472794)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

История парикмахерской куклы

0   0
Первый авторЧаянов Александр Васильевич
Страниц12
ID3425
Аннотацияили Последняя любовь московского архитектора М.
Кому рекомендованоПовести
Чаянов, А.В. История парикмахерской куклы : Глава / А.В. Чаянов .— 1918 .— 12 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

История парикмахерской куклы, или Последняя любовь московского архитектора М. романтическая повесть написанная ботаником Х и иллюстрированная антропологом А. <...> Московский архитектор М., строитель одного из наиболее посещаемых московских кафе, известный в московских кругах более всего событиями своей личной жизни в стиле мемуаров Казановы, - однажды, проходя мимо кофейной Тверского бульвара, почувствовал, что он уже стар. <...> Он постоял минуту в нерешительности, машинально купил вечернюю газету, затем быстрыми шагами повернул на Тверскую и, дойдя до цветочного магазина Степанова и Крутова, послал огромный букет багряных роз той, чье сегодняшнее падение должно было вплести новые лавры в венок московского Казановы. <...> Ему не хотелось возвращаться домой, не хотелось снова видеть кресла красного дерева, елисаветинский диван, с которым связано столько имен и подвигов любви, ставших теперь ненужными; гобеленов, эротических рисунков уже безумного Врубеля, с таким восторгом купленных когда-то, фарфора и новгородских икон, словом, всего, что радовало и согревало жизнь. <...> Он окидывал тоскующим взором знакомые контуры ночных улиц столицы и, решившись испытать последнее средство против душившей его меланхолии, спустился к Трубной площади и в одном из переулков нашел знакомый ему китайский притон опиоманов. <...> После второго звонка он подбежал к билетной кассе, и в 12.10 ночной поезд унес его в Коломну. <...> Ночной поезд с грохотом уносился на степной берег, оставив на темном перроне Владимира и каких-то двух озабоченных коммивояжеров. <...> Постепенно новизна положения начала его заинтересовывать, и через час, сидя за чаем, откусывая горячий калач и читая поданную ему афишу, из которой явствовало, что сегодня вечером в городском саду г.г. любителями будет исполнено в пользу вольно-пожарного общества на фонд приобретения моторной кишки комедия господина А. Чехова <...> Городская площадь показалась ему немного более грязной, чем <...>
История_парикмахерской_куклы.pdf
Александр Чаянов. История парикмахерской куклы, или Последняя любовь московского архитектора М. романтическая повесть написанная ботаником Х и иллюстрированная антропологом А. --------------------------------------------------------------Этот файл с сайта "Кооперативное движение Дальнего Востока России" http://fecoopa.narod.ru/chayanov/kukla.html Судя по дефектам правки - не оригинал. Редирект: В. Есаулов, июль 2004 г. --------------------------------------------------------------I. ПРОЛОГ Недуг, которого причину Давно бы отыскать пора А. Пушкин Московский архитектор в стиле М., строитель одного Тверского бульвара, почувствовал, что он уже стар. Кофейная, некогда в одной фланирующая радостные Страстной он продающие цветы, оставляли его безучастным. Все замыслы, только из из наиболее посещаемых московских кафе, известный в московских кругах более всего событиями своей личной жизни мемуаров Казановы, - однажды, проходя мимо кофейной претворенная картин Юона, вечерняя толпа и желтые ленты московских осенних бульваров, обычно столь и бодрые, погасли в его душе. Осенняя сутолока города, автомобили площади, трамвайные что волновавшие банальными, утомительно повторенными сотни которой крупное затем быстрыми раз, и даже вечерняя встреча, добивался столько месяцев и которая должна была составить новое событие в анналах его жизни, вдруг показалась ненужной и нудной... Одни только осенние листья, падающие с дерев и ложившиеся под ноги вечерних прохожих, глубоко проникали в его душу какой-то горестной печалью. Он Степанова и Крутова, послал сегодняшнее постоял минуту в нерешительности, машинально купил вечернюю газету, шагами повернул на Тверскую и, дойдя до цветочного магазина огромный букет багряных падение должно было вплести красного дерева, елисаветинский подвигов любви, ставших уже безумного Врубеля, с жизни отдавая роз той, чье новые лавры в венок московского Казановы. Ему не хотелось возвращаться домой, не хотелось снова видеть кресла диван, с которым связано столько имен и теперь ненужными; гобеленов, эротических рисунков таким восторгом новгородских икон, словом, всего, что радовало и согревало жизнь. Владимиру, его звали великого себе так, захотелось города. Он спустился за барышне и спросил себе черного кофе с ватрушкой. Кругом улыбались, но он, может машинально слушая звуки потоком своих мыслей. Двигающиеся перед тоской, и безысходной притонов и Владимира опиоманов. Однако поезд четкий купленных когда-то, фарфора и раствориться в кипящем котле на Петровку и привычными шагами, не отчета, зашел в маленькое артистическое кафе, кивнул знакомой столиками и смокингах, шелковых платьях, бархатных куртках и демократических пиджаках. Ему когда на эстраде появился изящный конферансье, с трудом установивший тишину и объявивший начало конкурсу поэтесс, Владимир не мог долее сдержаться и вышел из яркого кафе в темноту московских улиц. Город с окидывал тоскующим взором знакомые контуры ночных улиц столицы и, решившись испытать последнее Трубной своей известностью, своей до конца средство против душившей тоской. "Извозчик, на Казанский!" - крикнул Владимир, вскакивая в пролетку. После второго звонка мыслями. II. КОЛОМНА "А с того времени в оном никаких достойных примечания происшествий не случилось". он знакомостью. Он его ночною жизнью, ночные прохожие, полуосвещенные окна, огни в ночной тишине стук копыт запоздалого извозчика душили испитой его меланхолии, спустился к площади и в одном из переулков нашел знакомый ему китайский притон через несколько минут он уже бежал оттуда, еще более гонимый подбежал к билетной кассе, и в 12.10 ночной унес его в Коломну. Владимир искал в провинциальной глуши собраться с в проходах толкались десятки знакомых лиц в быть, в первый раз оставался безучастным и, скрипок, смешанные со звоном посуды, был захвачен ним люди казались ему картонными и давили его мозг звонки, вереницы проституток и мальчишки, его сердце, показались ему
Стр.1