Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 472794)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Зимний сон

0   0
Первый авторБунин Иван Алексеевич
Страниц2
ID3289
Кому рекомендованоРассказы (1917-1923)
Бунин, И.А. Зимний сон : Рассказ / И.А. Бунин .— 1918 .— 2 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Иван Алексеевич Бунин ЗИМНИЙ СОН Оригинал здесь: Электронная библиотека Яблучанского. <...> На крыльце стояла учительница и пристально смотрела на него. <...> На ней была синяя на белом барашке поддевка, подпоясанная красным кушаком, и белая папаха. <...> На дворе, при ярком солнце и высоких сияющих облаках, играла поземка. <...> В окнах зала солнце горячо грело блестящие стекла. <...> Холодно и скучно синело только в кабинете - окна его выходили на север. <...> Зато за окнами был сад, освещенный солнцем в упор. <...> И он лежал, облокотившись на истертую сафьянную подушку, и смотрел на дымящиеся сугробы и на редкие перепутанные сучья, красновато черневшие против солнца на чистом небе сильного василькового цвета. <...> По сугробам и зеленым елкам, торчавшим из сугробов, густо несло золотистой пылью. <...> И тотчас же в саду, в снежной пыли показался большой человек, шедший по аллее, утопая в снегу по пояс: седая борода развевается по ветру, на голове, на длинных прямых волосах, истертая шапка, на ногах валенки, на теле одна ветхая розовая рубаха. <...> - Ах, - подумал Ивлев с радостью, - непременно случилось что-нибудь ужасное! <...> Это был Вукол, разорившийся богач, живший в одинокой полевой избе с пьяницей-сыном. <...> И Вукол стоял в прихожей, плакал и жаловался, что сын бьет его, с размаху кланялся горничным и просил чайку - хоть щепоточку. <...> - Затем и лез по сугробам, по морозу, - говорил он. <...> И видно было, что его самого трогает - и гораздо более, чем побои и грубость сына, - то, что он когда-то каждый день пил чай и привык к нему. <...> Он был страшен и жалок, по-медвежьи держал палку в посиневших руках. <...> - Дайте ему, - сказал Ивлев, - и чаю, и сахару, и белого хлеба! <...> Воротясь в поле, в свою ледяную избу, Вукол, пользуясь отсутствием сына, вытащил из-под лавки позеленевший самовар, набил его ледяшками, намерзшими в кадке, наколол щепок, жарко запалил их, окунув сначала в конопляное масло. <...> И скоро, под дырявой, проржавевшей трубой, самовар буйно загудел <...>
Зимний_сон.pdf
Иван Алексеевич Бунин ЗИМНИЙ СОН Оригинал здесь: Электронная библиотека Яблучанского. Днем, гуляя, Ивлев прошел по выгону мимо школы. На крыльце стояла учительница и пристально смотрела на него. На ней была синяя на белом барашке поддевка, подпоясанная красным кушаком, и белая папаха. Потом он лежал у себя в кабинете на тахте. На дворе, при ярком солнце и высоких сияющих облаках, играла поземка. В окнах зала солнце горячо грело блестящие стекла. Холодно и скучно синело только в кабинете - окна его выходили на север. Зато за окнами был сад, освещенный солнцем в упор. И он лежал, облокотившись на истертую сафьянную подушку, и смотрел на дымящиеся сугробы и на редкие перепутанные сучья, красновато черневшие против солнца на чистом небе сильного василькового цвета. По сугробам и зеленым елкам, торчавшим из сугробов, густо несло золотистой пылью. И он, глядя, напряженно думал: - Где же, однако, с учительницей встретиться. Разве поехать к Вуколовой избе. И тотчас же в саду, в снежной пыли показался большой человек, шедший по аллее, утопая в снегу по пояс: седая борода развевается по ветру, на голове, на длинных прямых волосах, истертая шапка, на ногах валенки, на теле одна ветхая розовая рубаха. - Ах, - подумал Ивлев с радостью, - непременно случилось что-нибудь ужасное! Это был Вукол, разорившийся богач, живший в одинокой полевой избе с пьяницей-сыном. И Вукол стоял в прихожей, плакал и жаловался, что сын бьет его, с размаху кланялся горничным и просил чайку - хоть щепоточку. - Затем и лез по сугробам, по морозу, - говорил он. - Что поделаешь, привык, а сын не дает, грозит убить... И видно было, что его самого трогает - и гораздо более, чем побои и грубость сына, - то, что он когда-то каждый день пил чай и привык к нему. Он был страшен и жалок, по-медвежьи держал палку в посиневших руках. - Дайте ему, - сказал Ивлев, - и чаю, и сахару, и белого хлеба! Воротясь в поле, в свою ледяную избу, Вукол, пользуясь отсутствием сына, вытащил из-под лавки позеленевший самовар, набил его ледяшками, намерзшими в кадке, наколол щепок, жарко запалил их, окунув сначала в конопляное масло. И скоро, под дырявой, проржавевшей трубой, самовар буйно загудел, заполыхал, и старик, все подогревая его, уселся пить. Как вдруг вошел сын. Изба была вся голубая от дыму. Старик кончал двадцатую чашку. И сын так крепко стукнул его костылем в темя, что он мгновенно отдал богу душу. Тогда Ивлев велел запрячь в бегунки молодую, горячую лошадь. Был розовый морозный вечер, и он оделся особенно тепло и ладно, вышел, сел, и санки понесли его по выгону к школе. На крыльцо тотчас вышла весь день поджидавшая его учительница. - Мы непременно должны посмотреть Вукола! - крикнула она. На ней была синяя на белом барашке поддевка, подпоясанная красным кушаком, и белая папаха. Глаза сияли веселой хитростью, лицо от папахи казалось еще милее и нежней. Она смеялась, нагибая голову к муфте, закрываясь от острого ветра. Лошадь летела как на крыльях. Сзади, за степью, садилось солнце. Снежное поле, расстилавшееся впереди, зеленело. И встречный ветер, как огнем, жег щеки, брови. Ивлев оглянулся - не едет ли кто сзади. Поле было пусто и уже темнело в малиновом свете заката. И он обнял учительницу, ища губами ее щеку. Она засмеялась пуще и схватила вожжи. - Нет, - крикнула она, - мы должны сперва заехать.
Стр.1