Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 474748)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Театр Леонида Андреева

0   0
Первый авторАнненский Иннокентий Федорович
Страниц5
ID1759
Кому рекомендованоКритика
Анненский, И.Ф. Театр Леонида Андреева : Очерк / И.Ф. Анненский .— 1909 .— 5 с. — Критика

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» . <...>
Театр_Леонида_Андреева.pdf
Иннокентий Анненский. Театр Леонида Андреева ---------------------------------------------------------------------------Серия "Литературные памятники" Иннокентий Ф.Анненский "Книги отражений", М., "Наука", 1979 OCR Бычков М.Н. ---------------------------------------------------------------------------I Опять три сестры на сцене. Но на этот раз уже не чеховские. Те были барышни высокой души и чарующей нежности, а эти - черствые и злые мещанки. Те озаряли, а с этими страшно. Те были воздушные, а эти - Анфиса с сестрами - снедаемы темными страстями. Там Марья Сергеевна Кулыгина, несмотря на своего Федора Ильича, казалась чистой и мечтательной девицей. Здесь подросток Нина - кажется преждевременно проституированным созданием, которое лишь для целей соблазна одели в гимназический передничек. Наконец, у тех было два идола: один наследственный от Чехова - Москва, а другой собственный, семейный, полозовский - Андрюша. А у этих, новых, один только Федя и есть. Как брат, Андрюша был кумир вполне безобидный и отчасти даже трогательный. Андрюша был сама идиллия. "Вы слышите? Это Андрюша играет на скрипке. О, у него удивительные способности". Но не таков новейший Федя. Любовник по специальности, он лишь как-то мимоходом оратор и скандалист. Все данные, таким образом, в нем налицо, если не для трагедии, так уж, во всяком случае, для абзаца в хронике с сенсационным заголовком. "Три сестры" Чехова были в свое время таким откровением для сцены, что нет ничего мудреного, если и, помимо сходства в основном рисунке, новая пьеса Леонида Андреева не могла уйти от обаяния драмы трех чеховских сестер. И точно: перед нами та же бестолковщина праздной жизни, те же ораторы и те же остряки. Так же, когда автор боится за свои ресурсы, за сценой начинает играть музыка, а на сцене и кстати и некстати, но так же охотно - жуют, язвят и балаганят. Есть даже общая деталь у обеих пьес, и притом весьма характерная, - уцелевший от прошлого и молчаливый свидетель. Чехов был мягкий и элегический человек, и он сделал из этого "жизненного quand-meme" {Здесь: вопреки всему (фр.).} старого доктора. Помните, Чебутыкин, тот самый, который "представьте себе, Добролюбова и только по газетам знает". Но Андреев желчен, он - мистик и фаталист. Ему уже не до "Тара-ра-бумбии" и вообще не до Чебутыкиных. Что ему за дело, скажите, до сентиментальных представлений сестер Полозовых о доме на Басманной и человеке, который был влюблен в их мать. У него quand-meme вырядился древней прабабкой, которая притворяется глухой, но в сущности никакая не прабабка, а нечто Высшее - не то Усыпленная Совесть (см. Филарета {1}), не то Немезида (см. для скорости-малого Брокгауза). II Эстетическую работу двух мастеровых нельзя даже и сравнивать. Чехов все равно что создал новый русский театр. Леонид же Андреев воспринимает его как нечто данное. И не только воспринимает, но ему приходится формовать по чеховским моделям свое оригинальное, более того, чеховщине дарование. Для Чехова жизнь в самых уродливых, самых кошмарных своих проявлениях претворялась в нечто не только красиво-элегическое, органически чуждое но и левитановски-успокоительное. Оттого-то Чехов так любил и с таким смаком отделывал ее детали и смаковал словечки. Вы можете в чеховской пьесе по желанию сосредоточиться на любом из проходящих перед вами лиц, хотя бы второстепенном, и это отнюдь не нарушит цельности вашего созерцания. Чехов ничему в своей любовной работе не давал ни слишком ярко блестеть, ни бесследно пропадать. С таким же художественным вниманием он надевает на Наташу ее зеленый кушак, с каким дает Ирине оплакать рыцаря фон Тузенбах. Все через пенсне и с тонкой улыбочкой, поеживаясь. Если не хватает средств литературных - бутафора за бока: там шарманка
Стр.1

Облако ключевых слов *


* - вычисляется автоматически