Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 549924)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента
Уважаемые СТУДЕНТЫ и СОТРУДНИКИ ВУЗов, использующие нашу ЭБС. Рекомендуем использовать новую версию сайта.

Пантократор (220,00 руб.)

0   0
Первый авторСлепухин Юрий Григорьевич
Издательство[Б.и.]
Страниц102
ID13577
АннотацияВ небольшом по объему произведении автор делает попытку объяснить некоторые аспекты сталинской внутренней политики, для многих не имеющие логического объяснения. Согласно гипотезе автора, к концу 20-х годов Сталин глубоко разочаровался в социализме и пришел к мысли о необходимости уничтожить партию. Высшее руководство подлежало физическому истреблению, а партаппарат в целом следовало навсегда скомпрометировать перед Историей – участием в геноциде крестьян, массовом терроре и т.п. Главной целью Сталина, его «Великим планом» стало покончить с марксизмом как теорией построения бесклассового общества, показав всему миру государство нового типа – гибрид концлагеря и казармы. Новое истолкование получает в повести и загадка приграничного сражения летом 41-го года, когда советское командование сделало буквально все, чтобы открыть перед противником путь на Москву, Киев, Ленинград. У Сталина был свой, тщательно обдуманный план ведения войны, основанный на убежденности, что быстрый разгром Германии (вполне возможный, если сравнить военные потенциалы сторон на тот момент) оказался бы для него политическим самоубийством.
Кому рекомендованоДля широкого круга читателей.
УДК821.161.1
ББК84(2Рос=Рус)
Слепухин, Ю.Г. Пантократор [Электронный ресурс] : повесть / Ю.Г. Слепухин .— : [Б.и.], 2011 .— 102 с. — Режим доступа: https://rucont.ru/efd/13577

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Жаль, что погода выдалась ненастной; он вспомнил начало этого долгого и утомительного дня — как, колебля шеренги штыков и касок, под гремящее «Славься» проходили по площади сводные полки фронтов, как глухо и грозно рокотали барабаны и на мокрую лоснящуюся брусчатку падали германские знамена — пестрые клочья цветной парчи и шелка, тусклое золотое шитье, гербы и эмблемы и колючая готика чужих девизов, лакированные древки, перевитые шнурами, окованные в серебро, увенчанные 575 лавровыми венками и распростертыми орлиными крыльями,— десятки и десятки фашистских знамен, числом ровно двести, ложились к его ногам кучей разноцветного тряпья, а барабаны грохотали безостановочно и зловеще — как в старину при публичных казнях... <...> Он усмехнулся, подумав о том, что четыре года назад некий господин Гитлер собирался устроить на этой площади свой «парад победы». <...> Но нет худа без добра, как говорит русский народ; умные люди исчезали, а его личная власть набирала силу. <...> Такая вот интересная обнаружилась зависимость: чем меньше вокруг умных людей, тем крепче власть. <...> А великий кинодеятель пускай теперь на лесоповале трудится, чтобы пыл остудить. <...> Когда-то, давно уже, согласился принять у себя дома глупого восторженного француза — автора нашумевшей книжонки об империалистической войне; в тот момент было политически целесообразно немножко приподнять завесу тайны, плотно окутывавшую все, касающееся личной жизни вождя первого в мире социалистического государства. <...> Француз побывал у него в кремлевской квартире (той самой, где потом подлец Бухарчик поселился со своей красоткой, правда, ненадолго) и добросовестно описал все увиденное: четыре комнаты, обстановка самая скромная, «как в приличной гостинице», простая солдатская шинель на вешалке. <...> Стены кремлевского кабинета были облицованы панелями светлого дуба, поэтому он велел так же отделать и эти комнаты — и спальню <...>
Пантократор.pdf
Стр.1
Стр.3
Пантократор.pdf
Стр.1
Уже подойдя к автомобилю, он вдруг против обыкновения помедлил и остановился. В свите тоже застыли, от неожиданности наталкиваясь друг на друга; генерал с бычьим затылком — начальник личной охраны — весь сжался, холодея в испуге и преданности, ничего еще не успев сообразить, но уже убежденный в каком-то роковом значении этой внезапной и непредусмотренной заминки, готовый ринуться, заслонить Хозяина своим телом — как уже сделал однажды, когда возле Боровицких ворот (в самую последнюю минуту, лимузины уже шли на выход!) справа, из-за Манежа, неведомо как миновав оцепление, выкатилась какая-то шальная «эмка» — и он, тогда еще простой лейтенант внутренних войск, не задумываясь, бросился под колеса — остановить гада, не дать выехать на запретную полосу... А тот, за кого готов вторично рискнуть жизнью начальник охраны — точно так же, как готовы были умереть и уже умерли многие миллионы других людей,— он остановился просто потому, что ему захотелось подышать свежим воздухом, проветрить легкие после душноватого кабинета. Здесь, снаружи, хорошо пахло дождем и мокрой сиренью, и свежей землей от газона, где изумрудно зеленела трава в свете ярких фонарей, еще не совсем привычных после четырех лет затемнения. Был уже поздний вечер, подсвеченное городскими огнями небо потускнело — Москва отходила ко сну. Жаль, что погода выдалась ненастной; он вспомнил начало этого долгого и утомительного дня — как, колебля шеренги штыков и касок, под гремящее «Славься» проходили по площади сводные полки фронтов, как глухо и грозно рокотали барабаны и на мокрую лоснящуюся брусчатку падали германские знамена — пестрые клочья цветной парчи и шелка, тусклое золотое шитье, гербы и эмблемы и колючая готика чужих девизов, лакированные древки, перевитые шнурами, окованные в серебро, увенчанные 575
Стр.3