Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 475859)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Четыре века

0   0
Первый авторТолстой Алексей Николаевич
Страниц7
ID11564
Кому рекомендованоПовести и рассказы
Толстой, А.Н. Четыре века : Рассказ / А.Н. Толстой .— 1945 .— 7 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Алексей Николаевич Толстой ЧЕТЫРЕ ВЕКА Большая площадь старого города над Днепром заросла травой. <...> Проезжала, шурша по гравию шинами, коляска со старой барыней среди подушек, с бородатым кучером и бритым лакеем на козлах. <...> Сейчас же на склоне начинался новый город. <...> Он тянулся вдоль нескончаемого бульвара длинной кишкой, упиравшейся в пыльный вокзал, В новом городе было нее самое новейшее, что можно было придумать. <...> С утра и до сумерек новый город кипел, как котел с адским варевом... <...> Широкий подъезд на улицу закрыт наглухо; окна занавешены шторами. <...> Во втором этаже живет бабушка, Авдотья Максимовна, старая барыня. <...> Вице-губернаторы первым делом по назначении привозили ей жен своих на поклон; старый, матерый полицеймейстер так прямо и говорил: "Страх человеку в пользу, и на сей предмет живет у нас барыня Лесно-ва, черт ее знает - поглядишь на нее в соборе, в двунадесятый, и сразу почувствуешь все свои обязанности". <...> Замуж вышла Авдотья Максимовна очень юной, родила мужу дочь - Варвару Петровну, и вскоре осталась вдовой: муж ее, Петр Лесков, твердо веря, что крепость России в православии и дворянстве, не захотел, подобно многим, напускать на себя французского духу, вместо освобождения выпорол крестьян обоего по-" ла, за что и был ими сожжен вместе с усадебным домом, успев накануне гибели послать нарочным Авдотье Максимовне в город письмо, где излагал свои принципы и взгляды. <...> Авдотья Максимовна выучила письмо наизусть, как символ веры, раз навсегда отказала всяким искателям руки, преломила молитвами, постами, хождениями к печерским угодникам страсти и стала в губернии самой решительной барыней, с которой очень считались. <...> В ужасе выросла Варвара Петровна и в смиренном сознании постоянной своей вины. <...> Спохватилась Авдотья Максимовна, хотела было применить домашнюю власть, но было поздно: зять, времени не теряя, обрядился в красную рубашку, в смазные сапоги, распустил <...>
Четыре_века.pdf
Алексей Николаевич Толстой ЧЕТЫРЕ ВЕКА тихо и чинно. Над собором екатерининских времен вились ласточки. Проезжала, шурша по гравию шинами, коляска со Большая площадь старого города над Днепром заросла травой. Здесь было старой барыней среди подушек, с бородатым кучером и бритым лакеем на козлах. Степенно стоял рослый городовой, и ветер с Днепра, пролетев над садами и парками, шевелил его роскошные подусники. Здесь все - даже почтительный прохожий - было похоже на старинные гравюры. Сейчас же на склоне начинался новый город. Он тянулся вдоль нескончаемого бульвара длинной кишкой, упиравшейся в пыльный вокзал, В новом городе было нее самое новейшее, что можно было придумать. Дома - стеклянные, бетонные, с вывесками в три этажа. Пестрыми и живыми красками на этих вывесках были изображены - восточные сладости, дамы в мехах и кавалеры в хорьковых шубах, граммофоны, золотые штиблеты, паровые машины и сельскохозяйственные орудия, целые локомотивы, ремингтоны, все, что нужно для фотографа, и так далее, словом, вся улица с головы до ног была покрыта живописью. Пылили автомобили, гремели ломовики, чистильщи" ки на углах стучали щетками, вращали глазами; кричали, толкались, спорили, торговались на тротуарах греки, армяне, евреи, турки, французы, кацапы, хохлы. С утра и до сумерек новый город кипел, как котел с адским варевом... Наверху, торжественно колокол к вечерне. К собору, не спеша, проходили строгие чиновники, Городовой козырял. Покойно было в одном из белых больше полувека живет семья Лесновых. Широкий подъезд на улицу закрыт наглухо; окна занавешены шторами. Со стороны площади дом кажется запустевшим. Если войти в ворота, удачно миновать цепную собаку и завернуть в небольшой парк, - глазам откроется задний фасад с портиком, облезлыми коричневыми колоннами, давно не крашенный и живописный. Окна в нижнем этаже и в мезонине открыты, занавеси подняты, колонны и веранда обвиты плющом, от замшошшх широких ступеней уходят дорожки в глубину парка. Удоды, иволги, скворцы, дикие голуби поют и пересвистываются в листве до заката, когда начинают кричать древесные лягушки. Да еще слышны - соборный колокол, и дальние свистки пароходов, и женский смех иногда то из парка, то из глубины мезонина. От этих-то звуков и заперты окна второго этажа. Во втором этаже живет бабушка, Авдотья Максимовна, старая барыня. Ее прежде очень боялись губернаторы (теперешние боялись совсем не ее и совсем не этого). Вице-губернаторы первым делом по назначении привозили ей жен своих на поклон; старый, матерый полицеймейстер так прямо и говорил: "Страх человеку в пользу, и на сей предмет живет у нас барыня Лесно-ва, черт ее знает - поглядишь на нее в соборе, в двунадесятый, и сразу почувствуешь все свои обязанности". Замуж вышла Авдотья Максимовна очень юной, родила мужу дочь - Варвару Петровну, и вскоре осталась вдовой: муж ее, Петр Лесков, твердо веря, что крепость России в православии и дворянстве, не захотел, подобно многим, напускать на себя французского духу, вместо освобождения выпорол крестьян обоего по-" ла, за что и был ими сожжен вместе с усадебным домом, успев накануне гибели послать нарочным Авдотье Максимовне в город письмо, где излагал свои принципы и взгляды. Это письмо и было единственным, что осталось от мужа и от прежней жизни. Авдотья Максимовна выучила письмо наизусть, как символ веры, раз навсегда отказала всяким искателям руки, преломила молитвами, постами, хождениями к печерским угодникам страсти и стала в губернии самой решительной барыней, с которой очень считались. Дочь свою, Варвару Петровну, воспитывала она наперекор новым веяниям, по старине, сугубо и строго; заставляла мыться ледяной водой, часами стоять на коленях перед божницей, запретила смеяться, потому что умному и верующему человеку ке может быть смешно, приказала вытвердить письмо отца и запомнить, что отступление хотя от одной буквы есть смертный грех. В ужасе выросла Варвара Петровна и в смиренном сознании постоянной своей вины. Затем ей нашли жениха, из небогатых дворян, но с хорошей в старом зеленом городе, был покой. Ударял гулко и отставные генералы, умильные старушки. Подъезжала коляска. домов на площади, там, где вот уже
Стр.1