Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 497733)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента
"Уважаемые СТУДЕНТЫ и СОТРУДНИКИ ВУЗов, использующие нашу ЭБС. Рекомендуем использовать новую версию сайта."

Повесть о Симеоне суздальском князе

0   0
Первый авторПолевой Николай Алексеевич
Страниц40
ID9425
Аннотация"Впервые было опубликовано под названием ""Симеон Кирдяпа. Русская быль XIV века"""
Кому рекомендованоПроза
Полевой, Н.А. Повесть о Симеоне суздальском князе : Повесть / Н.А. Полевой .— 1828 .— 40 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Н. А. Полевой Повесть о Симеоне суздальском князе Полевой Н. А. <...> Благочестивые жители Нижнего Новагорода шли к вечерне в соборный Архангельский храм. <...> Сложа руки и устремив любопытные взоры на княжеский дворец, они говорили между собою. <...> -- Будь здрав, гость московский! -- отвечал нижегородец,-- по добру ли по здорову? <...> Нижегородцы прображничали тогда наш городок благословенный, и справедливо повелась в народе пословица: "За Пьяною люди пьяны! <...> Москва не вашему городу чета, да и тут после вражьего меча десятый год проходит, а трава растет там, где прежде высились терема и хоромы. <...> -- Друг ты мой! не говорит ли нам Святое Писание, как тяжек меч вражий? <...> Долго стоять земле русской, а не видать такого злодея, каков Тохтамыш окаянный! <...> -- Истома Захаров любит_только издалека греть руки, а нейдет сам в огонь,-- сказал кто-то подле разговаривавших. <...> Старики оглянулись и увидели, что к ним подошел богатый купец нижегородский Замятня. <...> Москвич переменился в лице, а седой нижегородец обратился к Замятне. <...> -- Да ведь господин Истома мне ни брат, ни друг,-- отвечал Замятня, смеясь.-- Кто с ним торгует, тот и помолчать может, а целому миру рта не завяжешь. <...> Будто князь да боярин уже все и хорошо делают? <...> Как ты думаешь, старинушка, господин Некомат? -- сказал Замятня, обращаясь к старику в синем кафтане. <...> Слушай, Замятня,-- сказал он, дрожа от досады,-- язык твой не доведет тебя до добра! <...> Вот иной и не говорит, да еще каждый раз приговаривает к имени своего князя: Батюшка наш, милостивый князь, а как придет к разделке, так в милостивого князя первым камнем бросает. <...> Я был на Волоке Ламском, когда вражья сила находила на Москву, а потом скрывался в Троицком монастыре. <...> Ох! тяжелые, тяжелые! -- подхватил Некомат, как будто стараясь отдалить от себя неприятный разговор.-- Пришествие языка чуждого от стран неведомых явное знамение пришествия кончины мира! <...> Нет, слыхал и читал во "Временнике",-- отвечал Некомат <...>
Повесть_о_Симеоне_суздальском_князе.pdf
Н. А. Полевой Повесть о Симеоне суздальском князе Полевой Н. А. Избранная историческая проза / Сост., вступ. ст. и комм. А. С. Курилова.-- М.: Правда, 1990. OCR Бычков М. Н. Благочестивые жители Нижнего Новагорода шли к вечерне в соборный Архангельский храм. Сквозь окна храма мелькали тусклые огни восковых свеч, зажженных перед образами. Церковь была полна народа; на крыльце и в ограде церкви толпился народ, но многие бежали еще опрометью ко храму, и все, казалось, чего-то ждали. Нетерпеливое внимание заметно было в толпе. Подле затворенных лавок на площади собрались нижегородские купцы. Сложа руки и устремив любопытные взоры на княжеский дворец, они говорили между собою. Вокруг дворца в тесноте негде было яблоку упасть. Богато убранные кони под бархатными попонами, подведенные к крыльцу, видны были с площади сквозь тесовые растворенные ворота. За толпою купцов, у навеса лавок сидел на складном стуле седой старик, угрюмо опершись на палку. Руки его, сложенные на верхушке палки, обделанной в виде костыля, закрыты были длинною бородою его. Красный кушак по синему кафтану показывал достаток его. Он смотрел то на дворец, то на народ, покачивал головою, поднимал ее и опять опускал на руки. Другой старик, сухой и тщедушный, отличавшийся от всех одеждою, подошел к уединенному зрителю, низко поклонился ему и сказал громко: "Бог на помочь!" -- Будь здрав, гость московский! -- отвечал нижегородец,-- по добру ли по здорову? "Слава те, Господи! Вот получил из Москвы грамотки. Жена, дети здоровы, и товар доплелся до Москвы..." Слова из Москвы, казалось, оживили старика. Подвинув свою шапку на затылок, он обратил любопытный взор на москвича и невольно повторил слова его: -- Из Москвы? "Да, но вот что ты будешь делать: невзгода Москве нашей, да и только -- опять была немилость Божья, пожарный случай..." -- Что? Опять? "Да, почитай, весь посад выгорел, а пожар начался с дома окаянного Аврама Армянина..." -- Хм! Часто горит у вас на Москве! "Да Москва-то не сгорает! -- отвечал москвич, коварно улыбаясь,-- а вот у вас, в Нижнем, так раз выгорело, да зато ловко..." -- Его воля! -- вздыхая отвечал старик и обратил взоры к небу. Заходящее солнце блеснуло ему в глаза, и он, зажмурясь, опустил голову к земле.-- Да попущением Божьим о Петровках уже пятнадцатый год минет, как Нижний Новгород впадал в руки басурманские, а следы все еще не заглажены. Нижегородцы прображничали тогда наш городок благословенный, и справедливо повелась в народе пословица: "За Пьяною люди пьяны!" "Москва не вашему городу чета, да и тут после вражьего меча десятый год проходит, а трава растет там, где прежде высились терема и хоромы. Сколько одной Божьей благодати сгорело и осталось в запустении!" -- Друг ты мой! не говорит ли нам Святое Писание, как тяжек меч вражий? Когда царю Давиду предложили глад, смерть и нашествие неприятельское, он молил Бога выбрать легчайшее, и Бог не врага, а смерть послал на Израиля. Тяжка смерть, но тяжеле воин вражеский, гибель живая,-- не уснет, аще зла не сотворит! "Но ведь на нашу Москву и враг-то какой нападал! Долго стоять земле русской, а не видать такого злодея, каков Тохтамыш окаянный! Ни в устах милости, ни в сердце жалости. Огнем палит, чего не возьмет, и ни храма Божия, ни княжеского чертога не остается за его следом -- идет и метет!" -- Все равно, что силен, что бессилен, только умел бы железную баню вытопить да булатом выпарить, а уж татары, злой, ненавистный род, таковы, что, кажется, и во сне-то они мыслят о вреде христианам. Бывал ли ты сам в руках татарских и видал ли ты басурманскую, проклятую гадину в их житье-бытье? "Оборони меня, Господи! Нет! до сих пор Господь миловал!"
Стр.1