Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 483285)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Смерть и жизнь

0   0
Первый авторОдоевский Владимир Федорович
Страниц1
ID8819
Кому рекомендованоПублицистика
Одоевский, В.Ф. Смерть и жизнь : Статья / В.Ф. Одоевский .— 1827 .— 1 с. — Публицистика

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Изобразительное искусство в творчестве В. Ф. Одоевского (с) http://imwerden.de -- некоммерческое электронное издание, 2008 К<нязь> В. Одоевский <...> СМЕРТЬ И ЖИЗНЬ На стене моей висит рисунок, снимок с славной картины ГвидоГвидо нет такого сюжета. <...> Между тем произведение, о котором идет речь у Одоевского и которое приписывается им Гвидо, хорошо известно. <...> Это гравюра, а вернее -- одна из двух различающихся лишь незначительными деталями гравюр Хендрика Голциуса (1558--1617). <...> Меня всегда поражала эта картина: соединение предметов, по-видимому столь несовместных, возбуждало во мне бесконечные ряды размыш-лений. <...> День уже клонился к вечеру; умолкал городской шум, сливаясь с последним, протяжным гулом коло-кола, темнота разлилася по моей уединенной келье; глаза невольно устремились на картину Гвидову; сумрак претворял ее в различные, переменяющиеся призраки, которые то являлись, то исчезали. <...> Протекло несколько мгновений, и мне показалось, что изображения рисунка от стены отделилися и келья моя развилась в бесконечное пространство, светлое, беспредметное, бесцветное. <...> В сладком сне Кифарид покоился у меня в объяти-ях, русые, душистые его локоны касались лица моего; прекрасные уста улыбалися; огненные розы вились вокруг нас и неприметно -- сливалися с его огненными ланитами; небрежно рука сына Кипридина покоилася на лире, и от струн ее неслися в воздух неопределен-ные волшебные звуки. <...> Пламень кипел по жилам моим, огненные розы сжигали сердце, глава тихо клонилась... <...> Вдруг порыви-сто звукнули струны, потухли розы; взглядываю на Кифарида -- он будто силится раскрыть глаза свои -- и вдруг на их месте является ужасная впадина; лицо его -- безобразный череп, -- на обнаженных челюстях казалось еще не исчезла улыбка... <...> Я затрепетал... снова тихо забряцали струны, и снова загорелися розы, и снова лицо Кифарида им уподо-билось... <...> И, казалось мне, протекли бесчисленные мириады веков -- и Кифарид ежемгновенно то являлся в образе хладного скелета <...>
Смерть_и_жизнь.pdf
(с) Князь В. Ф. Одоевский. Текст печ. по изданию "Северная лира на 1827 год", M., 1984. Стр. 58-59 (с) Примечание по:М. И. Медовой. Изобразительное искусство в творчестве В. Ф. Одоевского (с) http://imwerden.de -- некоммерческое электронное издание, 2008 К<нязь> В. Одоевский СМЕРТЬ И ЖИЗНЬ На стене моей висит рисунок, снимок с славной картины Гвидо {У Гвидо нет такого сюжета. Между тем произведение, о котором идет речь у Одоевского и которое приписывается им Гвидо, хорошо известно. Это гравюра, а вернее -- одна из двух различающихся лишь незначительными деталями гравюр Хендрика Голциуса (1558--1617). -- Прим.М. И. Медового.}, изображающей любовь, человеческий череп и розы. Меня всегда поражала эта картина: соединение предметов, по-видимому столь несовместных, возбуждало во мне бесконечные ряды размыш-лений. День уже клонился к вечеру; умолкал городской шум, сливаясь с последним, протяжным гулом коло-кола, темнота разлилася по моей уединенной келье; глаза невольно устремились на картину Гвидову; сумрак претворял ее в различные, переменяющиеся призраки, которые то являлись, то исчезали. Протекло несколько мгновений, и мне показалось, что изображения рисунка от стены отделилися и келья моя развилась в бесконечное пространство, светлое, беспредметное, бесцветное. В сладком сне Кифарид покоился у меня в объяти-ях, русые, душистые его локоны касались лица моего; прекрасные уста улыбалися; огненные розы вились вокруг нас и неприметно -- сливалися с его огненными ланитами; небрежно рука сына Кипридина покоилася на лире, и от струн ее неслися в воздух неопределен-ные волшебные звуки. Пламень кипел по жилам моим, огненные розы сжигали сердце, глава тихо клонилась... Вдруг порыви-сто звукнули струны, потухли розы; взглядываю на Кифарида -- он будто силится раскрыть глаза свои -- и вдруг на их месте является ужасная впадина; лицо его -- безобразный череп, -- на обнаженных челюстях казалось еще не исчезла улыбка... Я затрепетал... снова тихо забряцали струны, и снова загорелися розы, и снова лицо Кифарида им уподо-билось... Еще мгновение -- та же перемена, тот же ужас! И, казалось мне, протекли бесчисленные мириады веков -- и Кифарид ежемгновенно то являлся в образе хладного скелета, то расцветал с пламенными роза-ми... Мало-помалу я привык к сему явлению, холод скелета похищал излишний огонь из ланит Кифаридовых, пламень роз сына Кипридина разливал какую-то прелесть на безобразном черепе, трепет не потрясал более членов моих, сердце пламенело, но не сжигалося; -- я ощущал тихую теплоту -- блаженство, не-знакомое смертным, -- вечная любовь согревала меня! Стремится мечтатель за огненною розою наслаж-дений, -- жизнь его прикована к жизни розы, он живет и умирает вместе с нею -- то горит бурно, порывисто, то вдруг хладеет, как пепел. Лишь вдохновенный веч-ною любовию не знаком ни с палящим огнем, ни с умерщвляющим хладом: печаль его не различить с улыбкою, и простолюдины, по какому-то невольному чувству, жизнь его называют живою смертию.
Стр.1