Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 501193)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента
"Уважаемые СТУДЕНТЫ и СОТРУДНИКИ ВУЗов, использующие нашу ЭБС. Рекомендуем использовать новую версию сайта."

О. Э. Мандельштам. В не по чину барственной шубе

0   0
Первый авторГиппиус Владимир Васильевич
Страниц3
ID4896
Аннотация"Глава из книги ""Шум времени"", посвященная Вл. В. Гиппиусу."
Кому рекомендованоМемуары
Гиппиус, В.В. О. Э. Мандельштам. В не по чину барственной шубе [Электронный ресурс] : Глава / В.В. Гиппиус .— 1923 .— 3 с. — Проза .— Режим доступа: https://rucont.ru/efd/4896

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Осип Мандельштам "В не по чину барственной шубе" Глава из книги "Шум времени" К полуночи по линиям Васильевского острова носились волны метели. <...> Синие желатинные коробки номеров пылали на углах в подворотнях. <...> Булочные, не стесненные часом торговли, сдобным паром дышали на улицу, но часовщики давно закрыли лавки, наполненные горячим лопотаньем и звоном цикад. <...> Спутник мой, выйдя из литературной квартиры-берлоги, из квартиры-пещеры с зеленой близорукой лампой и тахтой-колодой, с кабинетом, где скупо накопленные книги угрожают оползнем, как сыпучие стенки оврага, выйдя из квартирки, где табачный дым кажется запахом уязвленного самолюбия, спутник мой развеселился не на шутку и, запахнувшись в не по чину барственную шубу, повернул ко мне румяное, колючее русско-монгольское лицо. <...> Он не подозвал, а рявкнул извозчика таким властным морозным зыком, словно целая зимняя псарня с тройками, а не ватная лошаденка дожидалась его окрика. <...> Злится литератор-разночинец в не по чину барственной шубе. <...> Под пленкой вощеной бумаги к сочинениям Леонтьева приложенный портрет, в меховой шапке-митре колю чий зверь, первосвященник мороза и государства. <...> Теория скрипит на морозе полозьями извозчичьих санок. <...> Так входишь в настоящее, в современность, как в русло высохшей реки. <...> Вспоминать - идти одному обратно по руслу высохшей реки! <...> Конный или пеший", "Рояль был весь раскрыт", - "И горящей солью нетленных речей". <...> Тютчев ранним склерозом, известковым слоем ложился в жилах. <...> Ими нельзя было накормить голодное время, и пришлось выбросить из корзины весь пяток и с ними большую дохлую рыбу "Бытие". <...> Детям ли нужен шип самолюбия, змеиный свист литературного анекдота? <...> У него было звериное отношение к литературе, как к единственному источнику животного тепла. <...> Он спал на жесткой кабинетной тахте, сжимая старую книжку "Весов" или "Северные Цветы" "Скорпиона", отравленный Сологубом, уязвленный Брюсовым <...>
О._Э._Мандельштам._В_не_по_чину_барственной_шубе.pdf
Осип Мандельштам "В не по чину барственной шубе" Глава из книги "Шум времени" К полуночи по линиям Васильевского острова носились волны метели. Синие желатинные коробки номеров пылали на углах в подворотнях. Булочные, не стесненные часом торговли, сдобным паром дышали на улицу, но часовщики давно закрыли лавки, наполненные горячим лопотаньем и звоном цикад. Неуклюжие дворники, медведи в бляхах, дремали у ворот. Так было четверть века назад. И сейчас горят там зимой малиновые шары аптек. Спутник мой, выйдя из литературной квартиры-берлоги, из квартиры-пещеры с зеленой близорукой лампой и тахтой-колодой, с кабинетом, где скупо накопленные книги угрожают оползнем, как сыпучие стенки оврага, выйдя из квартирки, где табачный дым кажется запахом уязвленного самолюбия, - спутник мой развеселился не на шутку и, запахнувшись в не по чину барственную шубу, повернул ко мне румяное, колючее русско-монгольское лицо. Он не подозвал, а рявкнул извозчика таким властным морозным зыком, словно целая зимняя псарня с тройками, а не ватная лошаденка дожидалась его окрика. Ночь. Злится литератор-разночинец в не по чину барственной шубе. Ба! да это старый знакомец! Под пленкой вощеной бумаги к сочинениям Леонтьева приложенный портрет, в меховой шапке-митре - колю чий зверь, первосвященник мороза и государства. Теория скрипит на морозе полозьями извозчичьих санок. Холодно тебе, Византия? Зябнет и злится писатель-разночинец в не по чину барственной шубе. Новгородцы и псковичи - вот так же сердились на своих иконах; ярусами друг у друга на головах стояли миряне, справа и слева, спорщики и ругатели, удивленно поворачивая к событию умные мужицкие головы на коротких шеях. Мясистые лица и жесткие бороды спорщиков, обращенные к событию с злобным удивлением. В них чудится мне прообраз литературной злости. Как новгородцы злобно голосуют бороденками на страшном суде, так литература злится столетие, и косится на событие - пламенным косоглазием разночинца и неудачника - злостью мирянина, разбуженного не вовремя, призванного, нет, лучше за волосья притянутого в свидетели-понятые на византийский суд истории. Литературная злость! Если бы не ты, с чем бы стал я есть земную соль? Ты приправа к пресному хлебу пониманья, ты веселое сознание неправоты, ты заговорщицкая соль, с ехидным поклоном передаваемая из десятилетия в десятилетие, в граненой солонке, с полотенцем! Вот почему мне так любо гасить жар литературы морозом и колючими звездами. Захрустит ли снегом? Развеселится ли на морозной некрасовской улице? Если настоящая - то да. Вместо живых лиц вспоминать слепки голосов. Ослепнуть. Осязать и узнавать слухом. Печальный Удел! Так входишь в настоящее, в современность, как в русло высохшей реки. А ведь то были не друзья, не близкие, а чужие, далекие люди! И, все же, лишь масками чужих голосов украшены пустые стены моего жилища. Вспоминать - идти одному обратно по руслу высохшей реки! Первая литературная встреча непоправима. То был человек с пересохшим горлом. Давно выкипели фетовские соловьи: чужая барская затея. Предмет зависти. Лирика. "Конный или пеший", - "Рояль был весь раскрыт", - "И горящей солью нетленных речей". Больные, воспаленные веки Фета мешали спать. Тютчев ранним склерозом, известковым слоем ложился в жилах. Пять-шесть последних символических слов, как пять евангельских рыб, оттягивали корзину: среди них большая рыба: "Бытие". Ими нельзя было накормить голодное время, и пришлось выбросить из корзины весь пяток и с ними большую дохлую рыбу "Бытие". Отвлеченные понятия в конце исторической эпохи всегда воняют тухлой рыбой. Лучше злобное и веселое шипенье русских стихов. Рявкнувший извозчика был В. В. Гиппиус, учитель словесности, преподававший детям вместо литературы гораздо более интересную науку - литературную злость. Чего он топорщился перед детьми? Детям ли нужен шип самолюбия, змеиный свист литературного анекдота? Я и тогда знал, что около литературы бывают свидетели, как бы домочадцы ее: ну, хоть бы разные
Стр.1