Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 495610)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента
"Уважаемые СТУДЕНТЫ и СОТРУДНИКИ ВУЗов, использующие нашу ЭБС. Рекомендуем использовать новую версию сайта."

Кто виноват?

0   0
Первый авторГерцен Александр Иванович
Страниц92
ID4819
Кому рекомендованоХудожественная проза
Герцен, А.И. Кто виноват? : Роман / А.И. Герцен .— 1846 .— 92 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Советник отвечал ему: "Тысячи"; например, авктор прямо говорит, что у жены директора гимназии бальное платье брусничного цвета, - ну разве не так? <...> - Где он видел у меня платье брусничного цвета? <...> Раздосадованный советник бросил дело, - а будь у директорши в самом деле платье брусничного цвета да напиши советник, так в те прекрасные времена брусничный цвет наделал бы мне, наверное, больше вреда, чем брусничный сок Лариных мог повредить Онегину. <...> Алексей Абрамович стояя аа балконе; он еще не мог прийти в себя после двухчасового послеобеденного сна; глаза его лениво раскрывались, я он время от времени зевал. <...> Вошел слуга с каким-то докладом; но Алексей Абрамович не считал нужным его заметить, а слуга не смел потревожить барина. <...> Так прошло минуты две-три, по окончании которых Алексей Абрамович спросил: - Что ты? <...> Алексей Абрамович помолчал, потом, грозно взглянув на казачка, заметил: - Что у тебя, у дурака, мука во рту, что ли? <...> Глафира Львовна почивала на мягком турецком диване. <...> Глафира Львовна была всем довольна и, слушая, выпила полграфина квасу. <...> Миша успел ему рассказать, что у него есть сестра, что у них живет мадам да еще какая-то Любонька. <...> - Мне очень приятно, - сказала Глафира Львовна, прищуривая немного глаза и с некоторой ужимкой, когда-то ей удававшейся. <...> - Le pauvre, il est a plaindre [Бедняжка, он достоин жалости (фр.)], - заметила Глафира Львовна, кусак жирные губки свои. <...> Глафире Львовне в нервого взгляда понравился молодой человек; на это было много причин: во-первых, Дмитрий Яковлевич с своими большими голубыми главами был интересен; во-вторых, Глафира Львовна, кроме мужа, лакеев, кучеров да старика доктора, редке видала мужчин, особенно молодых, интересных, - а она, как мы после узнаем, любила, по старой памяти, платонические мечтания; в-третьих, женщины в некоторых детах смотрят на юношу с тем непонятно влекущим чувством, с которым обыкновенно мужчины смотрят на девушек. <...> У дверей стоял казачок, подававший Алексею Абрамовичу <...>
Кто_виноват.pdf
Александр Иванович Герцен КТО ВИНОВАТ? РОМАН В ДВУХ ЧАСТЯХ Наталье Александровне Герце" в знак глубокой симпатии - от писавшего. Москва. 1848. А случай сей за неоткрытием виновных предать воле божией, дело те, почислив решенным, сдать в архив. Протокол "Кто виноват?" была первая повесть, которую я напечатал. Я начал ее во время моей новгородской ссылки (в 1841) и окончил гораздо позже в Москве. Правда, еще прежде я делал опыты писать что-то вроде повестей; но одна из них не написана, а другая - не повесть. В первое время моего переезда из Вятки в Владимир мне хотелось повестью смягчить укоряющее воспоминание, примириться с собою и забросать цветами один женский образ, чтоб на нем не было видно слез ["Былое и думы". - "Полярная звезда", III, с. 95 - 98. (Примеч. А. И. Герцена.)]. Разумеется, что я не сладил с своей задачей, и в моей неоконченной повести было бездна натянутого и, может, две-три порядочные страницы. Один из друзей моих впоследствии стращал меня, говоря: "Если ты не напишешь новой статьи, - я напечатаю твою повесть, она у мепя!" По счастью, он не исполнил своей угрозы. В конце 1840 были напечатаны в "Отечественных записках" отрывки из "Записок одного молодого человека", - "Город Малинов и малиновцы" нравились многим; что касается до остального, в них заметно сильное влияние гейневских "Reisebilder" ["Путевых картин" (нем.)]. Зато "Малинов" чуть не навлек мне бед. Один вятский советник хотел жаловаться министру внутренних дел и просить начальственной защиты, говоря, что лица чиновников в г. Малинове до того похожи на почтенных сослуживцев его, что от этого может пострадать уважение к ним от подчиненных. Один из моих вятских знакомых спрашивдл, какие у него докаэательства на то, что малиновцы - пашквиль на вятичей. Советник отвечал ему: "Тысячи"; например, авктор прямо говорит, что у жены директора гимназии бальное платье брусничного цвета, - ну разве не так?" Это дошло до директорши, - та взбесилась, да не на меня, а на советника. "Что он, слеп или из ума шутит? - говорила она. - Где он видел у меня платье брусничного цвета? У меня, действительно, было темное платье, но цвету пансэ". Этот оттенок в колорите сделал мне истинную услугу. Раздосадованный советник бросил дело, - а будь у директорши в самом деле платье брусничного цвета да напиши советник, так в те прекрасные времена брусничный цвет наделал бы мне, наверное, больше вреда, чем брусничный сок Лариных мог повредить Онегину. Успех "Малинова" заставил меня приняться за "Кто виноват?". Первую часть повести я привез из Новгорода в Москву. Она не понравилась московским друзьям, и я бросил ее. Несколько лет спустя мнение об ней изменилось, но я и не думал ни печатать, ни продолжать ее. Белинский взял у меня как-то потом рукопись, - и с своей способностью увлекаться он, совсем напротив, переценил повесть в сто раз больше ее достоинства и писал ко мне; "Если бы я не ценил в тебе человека, так же много или еще и больше, нежели писателя, я, как Потемкин Фонвизину после представления "Бригадира", сказал бы тебе: "Умри, Герцен!" Но Потемкин ошибся, Фонвизин не умер и потому написал "Недоросля". Я не хочу ошибаться и верю, что после "Кто виноват?" ты напишешь такую вещь, которая заставит всех скавать: "Он прав, давно бы ему приняться за повесть!" Вот тебе и комплимент, и посильный каламбур". Ценсура сделала разные урезывания и вырезывания, - жаль, что у меня нет ее обрезков. Несколько выражений я вспомнил (они напечатаны курсивом) и даже целую страницу (и то, когда лист был отпечатан, и прибавил его к стр. 38). Это место мне особенно памятно потому, что Белинский выходил из себя за то, что его не пропустили. 8 июня 1859 г.
Стр.1