Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 495892)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента
"Уважаемые СТУДЕНТЫ и СОТРУДНИКИ ВУЗов, использующие нашу ЭБС. Рекомендуем использовать новую версию сайта."

Денщик и офицер

0   0
Первый авторГаршин Всеволод Михайлович
Страниц7
ID4756
Кому рекомендованоРассказы и повесть
Гаршин, В.М. Денщик и офицер : Рассказ / В.М. Гаршин .— 1880 .— 7 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Всеволод Михайлович Гаршин. <...> - Поворачивайся... очумел... - заговорил в помощь ему унтер-офицер, приставленный к мере. <...> Никита заторопился, сбросил рубашку и штаны и остался совершенно нагим. <...> Перед присутствием по воинской повинности стоял низенький человек, с несоразмерно большим животом, унаследованным от десятков поколений предков, не евших чистого хлеба, с длинными, вялыми руками, снабженными огромными черными и заскорузлыми кистями. <...> Личные кости были развиты совершенно в ущерб черепу; лоб узок и низок, глаза, без бровей и ресниц, едва прорезывались; на огромном плоском лице сиротливо сидел крошечный круглый нос, хотя и задранный вверх, но не только не придававший лицу выражения высокомерия, а напротив, делавший его еще более жалким; рот, в противность носу, был огромен и представлял собою бесформенную щель, вокруг которой, несмотря на двадцатилетний возраст Никиты, не сидело ни одного волоска. <...> Никита стоял, понурив голову, сдвинув плечи, повесив плетьми руки и поставив ступни носками немного внутрь. <...> - Обезьяна, - сказал полненький живой полковник, воинский начальник, наклонясь к молодому и тощему, с красивой бородой, члену земской управы. <...> Никита начал мешкотно одеваться, руки и ноги не слушались его и не попадали туда, куда им следовало. <...> - Тебе бы его раньше усыновить, - внушительно сказал Илья Савельич. <...> Как же, ваше благородие, говорю, закон, когда у него жена тяжелая? <...> Я, Илья Савельич, так скажу: лучше родного он мне был. <...> Наконец все было кончено - Иван свез новобранца в город и сдал его на сборный пункт. <...> Через два дня Никита с партией новобранцев шагал по сугробам большой дороги в губернский город, где стоял полк, в который он был назначен. <...> Одет он был в новый коротенький полушубок, в шаровары из толстого черного сукна, новые валенки, шапку и рукавицы. <...> Фигура Никиты, наряженного в солдатское платье, была самая жалкая; во фронте то у него выпячивался живот <...>
Денщик_и_офицер.pdf
Всеволод Михайлович Гаршин. Денщик и офицер --------------------------------------------------------------------------OCR, spellcheck: Pirat Доп. правка: В. Есаулов, 14 декабря 2004 г. ---------------------------------------------------------------------------- Разденься! - сказал доктор Никите, неподвижно стоявшему, устремив глаза в неизвестную далекую точку. Никита вздрогнул и торопливо начал расстегиваться. - Живей, братец! - нетерпеливо крикнул доктор. - Видишь, сколько вас здесь. Он показал на толпу, наполнявшую присутствие. - Поворачивайся... очумел... - заговорил в помощь ему унтер-офицер, приставленный к мере. Никита заторопился, сбросил рубашку и штаны и остался совершенно нагим. Нет ничего прекраснее человеческого тела, - множество раз было говорено кем-то, когда-то и где-то; но если бы тот, кто в первый раз произнес это изречение, жил в семидесятых годах текущего столетия и увидел голого Никиту, он, наверно, взял бы свои слова назад. Перед присутствием по воинской повинности стоял низенький человек, с несоразмерно большим животом, унаследованным от десятков поколений предков, не евших чистого хлеба, с длинными, вялыми руками, снабженными огромными черными и заскорузлыми кистями. Его длинное неуклюжее туловище поддерживали очень короткие кривые ноги, а всю фигуру венчала голова... Что это была за голова! Личные кости были развиты совершенно в ущерб черепу; лоб узок и низок, глаза, без бровей и ресниц, едва прорезывались; на огромном плоском лице сиротливо сидел крошечный круглый нос, хотя и задранный вверх, но не только не придававший лицу выражения высокомерия, а напротив, делавший его еще более жалким; рот, в противность носу, был огромен и представлял собою бесформенную щель, вокруг которой, несмотря на двадцатилетний возраст Никиты, не сидело ни одного волоска. Никита стоял, понурив голову, сдвинув плечи, повесив плетьми руки и поставив ступни носками немного внутрь. - Обезьяна, - сказал полненький живой полковник, воинский начальник, наклонясь к молодому и тощему, с красивой бородой, члену земской управы. - Совершенная обезьяна. - Превосходное подтверждение теории Дарвина, - процедил член, на что полковник одобрительно помычал и обратился к доктору. - Да что, конечно, годен! Парень здоровый, - сказал тот. - Но только в гвардию не попадет. Ха-ха-ха! - добродушно и звонко закатился полковник; потом, обратясь к Никите, прибавил спокойным тоном: - Через неделю явись. Следующий, Парфен Семенов, раздевайся! Никита начал мешкотно одеваться, руки и ноги не слушались его и не попадали туда, куда им следовало. Он шептал что-то про себя, но что именно - должно быть, и сам не знал; он понял только, что его признали годным к службе и что через две недели его погонят из дому на несколько лет. Только одно это и было у него в голове, только одна эта мысль и пробивалась сквозь туман и оцепенение, в котором он находился. Наконец он справился с рукавами, опоясался и пошел из комнаты, освидетельствование. согнутый, встретил его в сенях. - Забрили? - спросил он. Никита не отвечал, где происходило Старик лет шестидесяти пяти, маленький, совсем и старик понял, что забрили, и не стал расспрашивать. Они вышли из управы на улицу. Был ясный, морозный день. Толпа мужиков и баб, приехавших с молодежью, стояла в ожидании. Многие топтались и хлопали руками; снег хрустел под лаптями и сапогами. Пар валил от закутанных голов и маленьких лохматых лошаденок; дым поднимался из труб городка прямыми высокими столбами. - Взяли, Иван, твоего-то? - спросил старика дюжий мужик в новой дубленке, большой бараньей шапке и хороших сапогах. - Взяли, Илья Савельич, взяли. Захотел господь обидеть... - Что ж ты теперь делать будешь? - Что ж тут делать... Воля господня... Один в семье был помощник, и того нет... Иван развел руками. - Тебе бы его раньше усыновить, - внушительно сказал Илья Савельич. -
Стр.1