Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 468934)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Разин Степан

0   0
Первый авторЧапыгин Алексей Павлович
Страниц311
ID3433
Кому рекомендованоИсторическая проза
Чапыгин, А.П. Разин Степан : Роман / А.П. Чапыгин .— 1927 .— 311 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Алексей Чапыгин РАЗИН СТЕПАН Источник текста: А. Чапыгин <...> От звука шагов один стрелец поднял голову: - Эй ты, человече! <...> Стрелец приложился к горлышку посудины; другой, жадно причмокнув, сказал: - Оставь, не все тяни! <...> - А ты, щучий сын, пошто без бердыша, пошто не в сукмане? <...> Другой, еще более хмельной стрелец захихикал, закашлялся, потом отдышался, сказал: - Начали сечь - туды ему, сатане, и дорога! <...> Секите его на куски, да в яму замест жонки - и в кабак. <...> Целовальник, косясь на саблю казака, на окровавленные руки, подал откупоренную косушку, положил калач, густо обваленный мукой. <...> Тут мои кои вещи хоронятся, да живет дедко шалой, скудной телом, юродивой... <...> Ну, да сабля точена, елмань у ней по руке; кто нос сунет - будет знать Стеньку... <...> У нас хлеба не пашут, рыбу ловят, зверя бьют и ясырь[13] берут, торгуют людьми да на Волгу из Паншина[14] гулять ездят... тем живут! <...> - Помни, гостюшко удалой, от многой той семени испитой человек в остатке бывает не хмелен, но зело буен и смел: в огонь, воду и на нож идет... <...> И звезды есть, гостюшко, величины необозримой, и каждая звезда - шар, и все... все оно вертится, сменяя свет тьмой и тьму светом, и ветры и бури... <...> Сдвинув разрубленную доску, расставил посуду; заглянул в кувшин с медом, устоявший и целый: - Оно еще есть, чем кружить голову и сердце бесить... - и робко сказал гостю: - Я, гостюшко, такие песни не мочен играть... <...> Площадной дьяк с двумя стрельцами ходит между возов в длиннополой котыге[17], расшитой шнурами; на голове бархатный клобук, отороченный полоской лисицы. <...> Дьяк собирает тамгу[18] на царя, на церкви и часть побора с возов - на монастыри. <...> Другая тоже кланяется: - Господине дьяче, она жена ему постылая, на всех лжет, а у самой жабы в брюхе квачут и кулькают. <...> - Будь здоров, дьяче! - слышится голос. <...> За дверями спальни Морозова еще <...>
Разин_Степан.pdf
Алексей Чапыгин РАЗИН СТЕПАН Источник текста: А. Чапыгин. Разин Степан. Л., Лениздат, 1986. OCR & spellcheck by HarryFan, 2 February 2001. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Москва 1 Бесконечным числом ударов в чугунную доску Москва вторила у боярских и купеческих домов часовому бою Спасских ворот. Часы пробили, но в сумраке часов не видно было. Светились иногда фонари; стучали копыта лошади: то проезжал боярин. В конце лета сумрак густел, часто перепадали дожди. Оттого по кривым и черным улицам полз туман, Местами улицы выстланы тесаными бревнами, отпотевшими и скользкими, словно в черном мыле. Если где шел человек, то с подорожной бумагой и фонарем. Изредка чернели фигуры стрельцов, осторожно двигаясь на смену караула в Кремль с бердышами на плече. - Дьявол, а не путь! Сколь раз в море бывал, а тут слеп; ужель не попаду? - ворчал человек в бараньей шапке, в длиннополом казацком жупане и шагал со звоном подков, иногда скользил, спотыкаясь о дерево. - Сатана! - Он наткнулся на поперечное бревно-колоду, загородившее улицу. - Ты, сволочь, должно, в Земском приказе[1] не был? - окликнул человека сторож. - Я ваших порядков московитских не ведаю, вот дырье в башке умею сверлить! - Сверкнул пистолет. Сторож отшатнулся, а человек, согнув широкую спину, пролез под колоду, выпрямился и спешно пошел дальше. Напуганный пистолетом сторож опомнился, крикнул: - Черт! Чтоб те ноги, ребра изломили... Подошел другой: - Ты пошто пропустил? - Да вишь, шиши со Пскова по Москве бродят, должно, воровской казак - с пистолем, и сабля. - Ой, ты! Сговорился бы: кого ежели ограбит, чтоб доля нам. - Спужал, трясца его бей! Глаза горят, как у волка. - Эх ты, баба столетняя! Посредине обширной площади, бесконечной от тумана, на толстом столбе с образом, глубоко врезанным в дерево, мигал огонь негасимой лампады сквозь слюду, вставленную в узорчатую раму. По земле расплывались тени двух человек, а у столба недалеко чернели две фигуры караульных стрельцов. Опершись на обухи бердышей, стрельцы, видимо, дремали под монотонный жалобный голос, исходивший от земли[2]: - Ой, батюшки! Могильные черви точат мою грудь, и губят за что меня судьи неправильные?! Да, ведь, муж-от мой аспид был! Под ногти мне тыкал иглы каленые... Волосьев половину выщипал. Сам порченой, без гашника, и жонку ему оттого не надобно, оттого и мучитель был!.. - Ага! - Человек в казацкой одежде глянул по земле, увидал зарытую по плечи женщину с растрепанными волосами. От звука шагов один стрелец поднял голову: - Эй ты, человече! Он повернул бердыш топором к земле и крепко взялся за рукоятку. - Кой бес тебя несет сюда?! - крикнул второй. - Свой я вам! Чего бьете сполох? - Есть вас своих! - Свой, соколы! Выпить вам тащу. - Что ты за человек? - Видать, заезжий. Там ужо вспорют - узнаешь, за какими песнями в Москву ездят.
Стр.1