Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 468702)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Весенний вечер

0   0
Первый авторБунин Иван Алексеевич
Страниц5
ID3253
Кому рекомендованоРассказы (1912-1916)
Бунин, И.А. Весенний вечер : Рассказ / И.А. Бунин .— 1914 .— 5 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Иван Алексеевич Бунин ВЕСЕННИЙ ВЕЧЕР Оригинал здесь: Электронная библиотека Яблучанского. <...> На Фоминой неделе, в ясный, чуть розовый вечер, в ту прелестную пору, когда земля только что вышла из-под снега, когда в степных лощинках еще лежит под голыми лубками серый затвердевший снежок, ходил по одной елецкой деревне, от двора к двору, старик-нищий - без шапки, с длинной холщовой кисой через плечо. <...> Пусто было вдоль бесконечно разлившегося глинистого пруда, на ровном выгоне, где, в тени от изб и пунек, шел, держа в руке высокую ореховую палку, этот лысый и еще черный старик, похожий на святителя. <...> Где-то на том боку, тепло и ласково освещенном в упор низким солнцем, - где-то, как казалось, очень далеко, - плакал ребенок, заблудившийся за какой-нибудь ригой или амбаром, и мило было слушать по заре его жалобный однообразный плач... <...> Там, при въезде, возле старого богатого двора с вековыми дубами в грачиных гнездах, за красной кирпичной избой в три связи, подала молодая сероглазая бабочка, да и то пустяк. <...> Стояла она у каменного порога среди подсыхающей весенней грязи, на тугой тропинке, держала сидевшую у нее на руках хорошенькую девочку с бессмысленными голубыми глазами, в разнолоскутном чепчике, и, прижимая ее к себе, плясала, притоптывала босыми ногами и повертывалась, раздувая ситцевую юбку. <...> - Вон старик, сейчас в сумку отдам, - заговорила она сквозь зубы, впиваясь губами в щечку девочки. <...> И, перевернувшись, переменила голос на звонкий, кому-то подражающий, кокетливый: - Старик, старик, не надобно ли вам девочку? <...> И нищий, с улыбкой качая головой на чужое счастье, взял и пошел, на ходу закусывая. <...> Подойдя к избе, к маленькому окошечку, нищий смиренно кланялся и легонько стучал батожком в раму. <...> И старая крестьянская душа даже втайне радовалась: в поле народ... это время год кормит... не до нищих... <...> А порой за стеклами, в которые постукивал нищий, склонялась сидевшая на лавке <...>
Весенний_вечер.pdf
Иван Алексеевич Бунин ВЕСЕННИЙ ВЕЧЕР Оригинал здесь: Электронная библиотека Яблучанского. На Фоминой неделе, в ясный, чуть розовый вечер, в ту прелестную пору, когда земля только что вышла из-под снега, когда в степных лощинках еще лежит под голыми лубками серый затвердевший снежок, ходил по одной елецкой деревне, от двора к двору, старик-нищий - без шапки, с длинной холщовой кисой через плечо. Деревня эта большая, но молчаливая, полевая. Да и вечер такой выдался. Пусто было вдоль бесконечно разлившегося глинистого пруда, на ровном выгоне, где, в тени от изб и пунек, шел, держа в руке высокую ореховую палку, этот лысый и еще черный старик, похожий на святителя. Выгон чисто, ярко зеленел, в воздухе свежело, пруд, выпукло-полный, зеркально-телесного тона, очень хорош был, хотя еще плавала на нем одна бутылочно-зеленая льдина. Где-то на том боку, тепло и ласково освещенном в упор низким солнцем, - где-то, как казалось, очень далеко, - плакал ребенок, заблудившийся за какой-нибудь ригой или амбаром, и мило было слушать по заре его жалобный однообразный плач... Но подавали плохо. Там, при въезде, возле старого богатого двора с вековыми дубами в грачиных гнездах, за красной кирпичной избой в три связи, подала молодая сероглазая бабочка, да и то пустяк. Стояла она у каменного порога среди подсыхающей весенней грязи, на тугой тропинке, держала сидевшую у нее на руках хорошенькую девочку с бессмысленными голубыми глазами, в разнолоскутном чепчике, и, прижимая ее к себе, плясала, притоптывала босыми ногами и повертывалась, раздувая ситцевую юбку. - Вон старик, сейчас в сумку отдам, - заговорила она сквозь зубы, впиваясь губами в щечку девочки. Ппайду плясать, Альни пол хрустит... И, перевернувшись, переменила голос на звонкий, кому-то подражающий, кокетливый: - Старик, старик, не надобно ли вам девочку? Девочка не испугалась, она спокойно сусолила толстую баранку - и мать, шутя, на все лады, стала уговаривать девочку отдать ее подошедшему и улыбавшемуся нищему: - Отдай, деточка, отдай, а то мы с тобой во всем дворе одни-одинешеньки, нам и милостинку сотворить не из чего... И девочка тупо протянула короткую ручку, свой маленький кулачок с зажатой в нем слюнявой котелкой. И нищий, с улыбкой качая головой на чужое счастье, взял и пошел, на ходу закусывая. Он шел, держа палку на отлет, наготове: то кубарем катится под ноги злая хрипучая шавка - и, докатившись, неожиданно смолкает; то желтый пушистый кобель яростно дерет, кидает землю задними ногами, стоя возле пунъки, и рычит, захлебываясь, с огненными глазами... Подойдя к избе, к маленькому окошечку, нищий смиренно кланялся и легонько стучал батожком в раму. Но часто никто не отзывался на этот стук: еще досевали, допахивали многие, были в поле. И старая крестьянская душа даже втайне радовалась: в поле народ... это время год кормит... не до нищих... А порой за стеклами, в которые постукивал нищий, склонялась сидевшая на лавке с грудным на руках белолицая баба. В окошечке, маленьком, бедном, она казалась очень большой. Ничуть не стыдясь, что нищий видит ее мягкую пшеничную грудь, она махала крупной рукой в серебряных кольцах, a ребенок, не выпуская сладкого соска изо рта, лежал, смотрел ей в лицо темными ясными глазами, драл голые каряки в розовых точках от блох. - "Бог даст, не прогневайся!" - говорила баба спокойно. Что до старух, то каждая, болезненно морщась, непременно высовывалась наружу и долго жаловалась, все твердила, что рада б радостью подать, да нечего... все в поле... а без спросу боязно, ее, старуху, и так заглодали... Нищий соглашался, говорил: "Ну, прости за ради бога", - и шел дальше. Он сделал за день верст тридцать и ничуть не уморился: только одеревенели, притупились, стали неладно вилять ноги. Длинный мешок его был до половины набит корками и кое-каким добришком; а под снизками, под армяком в больших заплатах, под овчинной курткой и заношенной рубахой, давно висела на кресте ладанка, где зашито было девяносто два рубля бумажками. И на душе у него было по
Стр.1