Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 468839)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

В башне

0   0
Первый авторБрюсов Валерий Яковлевич
Страниц3
ID3049
АннотацияЗаписанный сон.
Кому рекомендованоРассказы
Брюсов, В.Я. В башне : Рассказ / В.Я. Брюсов .— 1903 .— 3 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Валерий Брюсов. <...> Правда, я никогда не думал, что сон может быть столь осмысленным и последовательным. <...> Но все события этого сна стоят вне всякой связи с тем, что испытываю я сейчас, с тем, что говорят мне воспоминания. <...> А чем иным отличается сон от яви, кроме того, что оторван от прочной цепи событий, совершающихся наяву? <...> Мне снился рыцарский замок, где-то на берегу моря. <...> За ним было поле и мелкорослые, но старые сосновые леса. <...> Перед ним расстилался простор серых северных волн. <...> За мок был построен грубо, из камней страшной толщины, и со стороны казался дикой скалой причудливой формы. <...> Глубокие, неправильно расставленные окна были похожи на гнєзда чудовищных птиц. <...> Внутри замка были высокие, сумрачные покои и гулкие переходы между ними. <...> Вспоминая теперь обстановку комнат, одежду окружавших меня лиц и другие мелкие подробности, я с ясностью понимаю, в какие времена унесла меня греза. <...> То была страшная, строгая, еще полудикая, еще полная неукротимых порывов жизнь средневековья. <...> Но во сне, первое время, у меня не было этого понимания эпохи, а только темное ощущение, что сам я чужд той жизни, в которую погружен. <...> Стреляя птиц из самострела, я жаждал иного, более совершенного оружия. <...> Рыцари, закованные в железо, привыкшие к убийству, ищущие только грабежей, казались мне выродками, и я провидел возможность иного, более утонченного существования. <...> Споря с монахами о схоластических вопросах, я предвкушал иное знание, более глубокое, более совершенное, более свободное. <...> Но когда я делал усилие, чтобы что-то вспомнить, мое сознание затуманивалось снова. <...> Мне была отведена особая башня, со мною обращались почтительно, но меня сторожили. <...> Но было одно, что делало жизнь мою счастием и восторгом: я любил! <...> Это был гигант с громовым голосом и силой медведя. <...> Она была подобна святой Екатерине на иконах итальянского письма, и я ее полюбил нежно и страстно. <...> Так как в замке Матильда распоряжалась <...>
В_башне.pdf
Валерий Брюсов. В башне --------------------------------------------------------------------------OCR: Максим Бычков --------------------------------------------------------------------------Записанный сон Нет сомнения, что все это мне снилось, снилось сегодня ночью. Правда, я никогда не думал, что сон может быть столь осмысленным и последовательным. Но все события этого сна стоят вне всякой связи с тем, что испытываю я сейчас, с тем, что говорят мне воспоминания. А чем иным отличается сон от яви, кроме того, что оторван от прочной цепи событий, совершающихся наяву? Мне снился рыцарский замок, где-то на берегу моря. За ним было поле и мелкорослые, но старые сосновые леса. Перед ним расстилался простор серых северных волн. За мок был построен грубо, из камней страшной толщины, и со стороны казался дикой скалой причудливой формы. Глубокие, неправильно расставленные окна были похожи на гнєзда чудовищных птиц. Внутри замка были высокие, сумрачные покои и гулкие переходы между ними. Вспоминая теперь обстановку комнат, одежду окружавших меня лиц и другие мелкие подробности, я с ясностью понимаю, в какие времена унесла меня греза. То была страшная, строгая, еще полудикая, еще полная неукротимых порывов жизнь средневековья. Но во сне, первое время, у меня не было этого понимания эпохи, а только темное ощущение, что сам я чужд той жизни, в которую погружен. Я смутно чувствовал себя каким-то пришельцем в этом мире. Порою это чувство обострялось. Что-то вдруг начинало мучить мою память, как название, которое хочешь и не можешь вспомнить. Стреляя птиц из самострела, я жаждал иного, более совершенного оружия. Рыцари, закованные в железо, привыкшие к убийству, ищущие только грабежей, казались мне выродками, и я провидел возможность иного, более утонченного существования. Споря с монахами о схоластических вопросах, я предвкушал иное знание, более глубокое, более совершенное, более свободное. Но когда я делал усилие, чтобы что-то вспомнить, мое сознание затуманивалось снова. Я жил в замке узником или, вернее, заложником. Мне была отведена особая башня, со мною обращались почтительно, но меня сторожили. Никакого определенного занятия у меня не было, и праздность тяготила меня. Но было одно, что делало жизнь мою счастием и восторгом: я любил! Владельца замка звали Гуго фон-Ризен. Это был гигант с громовым голосом и силой медведя. Он был вдов. Но у него была дочь Матильда, стройная, высокая, светлоокая. Она была подобна святой Екатерине на иконах итальянского письма, и я ее полюбил нежно и страстно. Так как в замке Матильда распоряжалась всем хозяйством, то мы встречались по несколько раз в день, и каждая встреча уже наполняла мою душу блаженством. Долго я не решался говорить Матильде о моей любви, хотя, конечно, мои взоры выдавали тайну. Роковые слова я произнес как-то совсем неожиданно, однажды утром, на исходе зимы. Мы встретились на узкой лестнице, ведшей на сторожевую вышку. И хотя нам много раз случалось оставаться наедине,- и в оснеженном саду, и в сумеречном зале, при чудесном свете луны,- но почему-то именно в этот миг я почувствовал, что не могу молчать. Я прижался к стене, протянул руки и сказал: <Матильда, я тебя люблю!> Матильда не побледнела, а только опустила голову и ответила тихо: <Я тоже тебя люблю, ты - жених мой>. Потом она быстро побежала наверх, а я остался у стены, с протянутыми руками. В самом последовательном сне всегда бывают какие-то перерывы в действии.- Я ничего не помню из того, что случилось в ближайшие дни после моего признания. Мне вспоминается только, как мы с Матильдой бродили вдвоем по побережью, хотя по всему видно, что это было несколько недель спустя. В воздухе уже веяло дыхание весны, но кругом еще лежал снег. Волны с громовым шорохом белыми гребнями накатывались на береговые камни. Был вечер, и солнце утопало в море, как волшебная огненная птица, обжигая края облаков. Мы шли рядом, немного сторонясь друг от друга. На Матильде была подбитая горностаем шубка, и края ее белого шарфа развевались от ветра. Мы мечтали о будущем, о счастливом будущем, забывая, что мы - дети разных племен, что между нами пропасть народной вражды. Нам было трудно говорить, так как я недостаточно знал язык Матильды, а она не знала моего вовсе, но мы понимали многое и вне слов. И до сих пор мое сердце дрожит, когда я вспоминаю эту прогулку вдоль берега, в виду сумрачного замка, в лучах заката. Я изведал, я пережил истинное счастие, а наяву или во сне-не все ли равно!
Стр.1