Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 472963)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

"Ганиеле Гауптмана и ""Притчи"" Л. Н. Толстого"

0   0
Первый авторБогданович Ангел Иванович
Страниц5
ID2950
Кому рекомендованоКритика и публицистика
Богданович, А.И. "Ганиеле Гауптмана и ""Притчи"" Л. Н. Толстого" : Статья / А.И. Богданович .— 1895 .— 5 с. — Критика

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Общій отзывъ, однако, въ пользу "Ганнеле", и большинство публики признало ее пьесой интересной и трогательной, хотя для многихъ и непонятной. <...> Между тѣмъ, "Ганнеле" -- крайне незамысловатая вещь, можно сказать, примитивная по мотиву и очень простая по обработкѣ, какъ и все истинно прекрасное. <...> Дѣло не въ темѣ "Ганнеле", a въ ея обработкѣ, новой, оригинальной и несравненно болѣе глубокой, чѣмъ y Достоевскаго и y другихъ писателей. <...> Только эта иная жизнь такъ далека отъ дѣйствительной, выпавшей на долю Ганнеле, что здѣсь, на землѣ, она и представить ее не можетъ. <...> Во второй притчѣ рѣчь идетъ о фальсификаціи науки и искусства, которую графъ сравниваетъ съ фальсификаціей съѣстныхъ товаровъ. <...> Таковъ историческій смыслъ притчи "Хозяинъ и работникъ". <...>
Ганиеле_Гауптмана_и_Притчи_Л._Н._Толстого.pdf
А. И. Богдановичъ "Ганиеле" Гауптмана и "Притчи" Л. Н. Толстого. Годы перелома (1895--1906). Сборникъ критическихъ статей. Книгоиздательство "Міръ Божій", Спб., 1908 OCR Бычков М. Н. "Фантастическія сцены" Гауптмана, постановкой которыхъ публика обязана "Литературноартистическому кружку", произвели давно уже не бывалый эффектъ и въ печати, и въ обществѣ. Явились, какъ водится, страстные поклонники и не менѣе ожесточенные враги, одни ничего не видѣли, кромѣ выдающихся достоинствъ, другіе, напротивъ, -- указывали только недостатки. Общій отзывъ, однако, въ пользу "Ганнеле", и большинство публики признало ее пьесой интересной и трогательной, хотя для многихъ и непонятной. Между тѣмъ, "Ганнеле" -- крайне незамысловатая вещь, можно сказать, примитивная по мотиву и очень простая по обработкѣ, какъ и все истинно прекрасное. Тема ея далеко не нова, и можно укаэать много высоко художественныхъ произведеній, одинаковыхъ съ ней по содержанію. Ее сравниваютъ съ прелестныыъ и трогательнымъ разсказомъ Достоевскаго "Мальчикъ y Христа на елкѣ", и съ полнымъ правомъ можно отнести ее къ циклу такъ называемыхъ ,,рождественскихъ разсказовъ", въ которыхъ фигурируютъ обыкновенно бѣдныя дѣти, погибающія при самой трогательной обстановкѣ. Лучшіе изъ этихъ разсказовъ принадлежатъ Диккенсу и Андерсену. Дѣло не въ темѣ "Ганнеле", a въ ея обработкѣ, новой, оригинальной и несравненно болѣе глубокой, чѣмъ y Достоевскаго и y другихъ писателей. Ha сценѣ умираетъ дѣвочка, преждевременно истерзанная жизнью, ничего ей не давшей, кромѣ мученій голода, холода, нищеты,-- и смутныхъ, неясныхъ, туманныхъ и поэтическихъ представленій, что жизнь могла бы быть и иной. Только эта иная жизнь такъ далека отъ дѣйствительной, выпавшей на долю Ганнеле, что здѣсь, на землѣ, она и представить ее не можетъ. Такая жизнь ей представляется только на небѣ, куда и стремится ея душа съ страстнымъ желаніемъ уйти поскорѣе отсюда, гдѣ она ничего ни видѣла хорошаго. "Не тебя,-- поютъ ей духи, -- ласкало солнце, не для тебя росла трава въ долинѣ; ты никогда не была сыта; никогда не дышала чистымъ воздухомъ, не знала, что такое ароматъ цвѣтовъ". Чуткая, нервная и экзальтированная дѣвочка, доведенная истощеніемъ до галлюцинацій, бросается въ воду. Въ блаженномъ восторгѣ своихъ видѣній она не хочетъ возвращаться назадъ, къ прежней жизни, ужасается при воспоминаніи о своемъ вотчимѣ, который будетъ ее снова мучить, объ окружающпхъ, которые ее дразнили "незаконнорожденной принцессой въ лохмотьяхъ", и думаетъ съ теплой благодарностью только объ учителѣ, отъ котораго одного она слышала слова любви и утѣшенія, "такіе прекрасные, чудесные гимны". Въ смерти она не видитъ ничего страшнаго, ее пугаетъ только ея безмолвье да холодъ могилы. За то похороны ей представляются моментомъ ея торжества, когда всѣ поймутъ и признаютъ, какая она, Ганнеле, прекрасная, милая дѣвушка, "съ самой маленькой ножкой", и всѣ будутъ жалѣть о ней, a ея вотчима всѣ осудятъ, и онъ съ горя повѣсится. Душа ея улетитъ въ рай, о которомъ ей говорила мать, и ее тамъ встрѣтитъ любимый учитель г. Готтвальдъ ("Генрихомъ зовутъ его. Хорошее имя -- Генрихъ, правда?"). -- Она умираетъ, радостная, довольная, примиренная, безъ борьбы и сожалѣній. Здѣсь нѣтъ никакой драмы,-- драма разыгрывается не на сценѣ, a въ зрительномъ залѣ, въ сердцахъ зрителей, которые, съ начала и до конца, мучительно сознаютъ неизбѣжность этой смерти и свое безсиліе измѣнить жизнь такъ, чтобы и Ганнеле перестала мечтать о смерти, какъ о единственномъ и хорошемъ исходѣ для нея. Поднимается занавѣсъ, предъ нами пріютъ для нищихъ, погибшихъ женщинъ и жалкихъ бродягъ. Они заняты своими ничтожными дѣлишками, ссорятся и мирятся, словомъ, живуть, какъ могутъ жить отребья человѣчества. Вносятъ умирающую Ганнеле, и предъ нами возникаетъ вопросъ, если бы она не бросилась въ воду, что ее ожидало бы тогда? И тутъ же готовый отвѣтъ; то же, что случилось съ ея матерью, что было съ обитательницами пріюта, стару-хой Тульпе и тридцатилѣтней дѣвушкой Гетой, y которой "на лицѣ печать распутства". Зритель сразу видитъ, что для такихъ, какъ Ганнеле, нѣтъ выбора.
Стр.1

Облако ключевых слов *


* - вычисляется автоматически