Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 474340)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Поэзия Оскара Уайльда

0   0
Первый авторБальмонт Константин Дмитриевич
Страниц3
ID2100
АннотацияВ сокращении
Кому рекомендованоПроза
Бальмонт, К.Д. Поэзия Оскара Уайльда : Статья / К.Д. Бальмонт .— 1936 .— 3 с. — Критика

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис» . <...>
Поэзия_Оскара_Уайльда.pdf
К. Бальмонт Поэзия Оскара Уайльда Бальмонт К. Избранное: Стихотворения. Переводы. Статьи. / Сост., вступ. ст. и коммент. Д. Г. Макогоненко М., "Правда", 1990 OCR Бычков М. Н. I have made my choke, have lived my poems... Oscar Wilde. Poems1 1 Я сделал свой выбор, в моих стихах прошла моя жизнь... Оскар Уайльд (англ.). Лет семь тому назад, когда я в первый раз был в Париже в обычный час прогулок, я шел однажды по направлению к церкви Мадлен, по одному из Больших бульваров. День был ясный, и полное ярких и неясных красок закатное небо было особенно красиво. На бульварах был обычный поток фигур и лиц, теченье настроений и нервного разнообразия, мгновенные встречи глаз с глазами, смех, красота, печаль, уродство, упоение минутностями, очарование живущей улицы, которое вполне молено понять только в Париже. Я прошел уже значительное расстояние и много лиц взял на мгновенье в свои зрачки, я уже насытился этим воздушным пиршеством, как вдруг, еще издали, меня поразило одно лицо, одна фигура. Кто-то весь замкнутый в себе, похожий как бы на изваяние, которому дали власть сойти с пьедестала и двигаться, с большими глазами, с крупными выразительными чертами лица, усталой походкой шел один - - казалось, никого не замечая. Он смотрел несколько выше идущих людей,-- не на небо, нет,-- но вдаль, прямо перед собой, и несколько выше людей. Так мог бы смотреть осужденный, который спокойно идет в неизвестное. Так мог бы смотреть, холодно и отрешенно, человек, которому больше нечего ждать от жизни, но который в себе несет свой мир, полный красоты, глубины и страданья без слов. Какое странное лицо, подумал я тогда. Какое оно английское по своей способности на тайну. Это был Оскар Уайльд. Я узнал об этом случайно. В те дни я на время забыл это впечатление, как много других, но теперь я так ясно вижу опять закатное небо, оживленную улицу и одинокого человека -развенчанного гения, увенчанного внутренней славой,-- любимца судьбы, пережившего каторгу,-писателя, который больше не хочет писать,-- богача, у которого целый рудник слов, но который больше не говорит ни слова. Мне вспоминается еще одна маленькая картина из прошлого. Я был в Оксфорде и сидел в гостиной у одного из знаменитых английских ученых. Кругом было избранное общество, аристократия крови и образованности, красивые женщины и ученые мужчины. Я говорил о чем-то с одним из джентльменов, поглотившим, конечно, не одну сотню томов, и спросил его: "Вам нравятся произведения Оскара Уайльда?" Мой собеседник помедлил немного и вежливо спросил меня: "Вам удобно здесь в Оксфорде?" Я был в первый раз в Англии и не знал еще многого об англичанах из того, что я знаю теперь. Сдержав свое наивное изумление, я ответил: "Благодарю, мне очень нравится Оксфорд. Но вы, вероятно, не поняли меня. Я говорю: я очень люблю некоторые вещи Оскара Уайльда. Вам нравятся его произведения?" Корректный джентльмен вскинул на секунду свой взор к потолку, чутьчуть передвинулся в своем кресле и сказал немного холоднее: "У нас в Англии очень много писателей". При всей наивности я понял, что, если бы я в третий раз повторил свой вопрос, мой собеседник притворился бы глухим или встал бы и перешел бы в другой конец комнаты. Мне холодно и страшно от этой английской черты, но я нимало не осуждаю этого добродетельного профессора. Он шел своей дорогой, как Уайльд своей. Чего ж какой-то иностранец пристает к нему с разговорами о писателе, окруженном атмосферой скандала, столь оскорбительной для хорошо себя ведущих джентльменов! Британское лицемерие не всегда есть лицемерие, иногда это лишь известная форма деликатности. Притом же он добросовестно прочел сочинения Оскара Уайльда, и они ему не так уж нравятся. Он все же прочел их, как культурный человек, и не похож на тех, которые отрицают писателя, не читавши его произведений. Английский джентльмен был беспощаден, но, боюсь,
Стр.1

Облако ключевых слов *


* - вычисляется автоматически