Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 474748)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

О поэте Бальмонте

0   0
Первый авторПоляков
Страниц2
ID2085
АннотацияОб авторе (Бальмонт Константин Дмитриевич).
Кому рекомендованоОб авторе
Поляков, (Литовцев)С. О поэте Бальмонте : Статья / (Литовцев)С. Поляков .— 1920 .— 2 с. — Публицистика

Предпросмотр (выдержки из произведения)

К. Д. Бальмонт свершил серьезное преступление: нарушил церемониал бегства из советской России. <...> Вместо того, чтобы бежать из Москвы тайно, странником пробираться через леса и долины Финляндии, на границе случайно пасть от пули пьяного красноармейца или финна, -- он четыре месяца упорно добивался разрешения на выезд с семьей, получил его и прибыл в Париж неподстреленным. <...> Прибыв в Париж, Бальмонт продолжал обнаруживать преступные наклонности. <...> Вместо того, чтобы с поезда отправиться в две-три русские газеты, потребовать пера и чернил и передать всем “тайны“ Москвы -- о том, например, что в Москве существует чрезвычайка, что там господствует жестокий террор и тому подобные, почти никому не известные вещи, -- он постарался найти недорогой отель и лег спать после очень утомительной дороги. <...> Когда Луначарский в московской газете опроверг слухи о том, что Бальмонт ведет за границей агитацию против советской власти, все сказали “ага! <...> Бальмонт питает чрезмерное отвращение к газетной полемике. <...> Друзья убедили его, однако, разъяснить публично, откуда и по какому поводу он писал Луначарскому. <...> Письмо написано им из Ревеля под влиянием и в интересах нескольких русских писателей, оставшихся в Москве и тоскливо ожидающих такого же разрешения на выезд из России. <...> Бальмонту сообщили, что красные жандармы противятся выезду этих писателей на том основании, что Бальмонт, не успев перейти границу, в Ревеле, на большом митинге, выступил против советской власти. <...> Бальмонту передали негодование против него литературных пленников Москвы: сам вырвался, а нас губит... <...> Желая помочь московским писателям, Бальмонт написал Луначарскому простое сообщение, что слухи эти неверны. <...> Какой-то французский прокурор сказал: “Дайте мне любые несколько фраз, написанные любым человеком, я найду в них материал для обвинения и смертного приговора“. <...> ) Бальмонт, по неопытности в искусстве сочинения писем в редакцию, написал в своем письме в редакцию <...>
О_поэте_Бальмонте.pdf
С. Поляков (Литовцев) О поэте Бальмонте Последние новости. 1920. 10 нояб. No 169. С. 3. Русская литература, No 3, 2004 OCR Бычков М.Н. К. Д. Бальмонт свершил серьезное преступление: нарушил церемониал бегства из советской России. Вместо того, чтобы бежать из Москвы тайно, странником пробираться через леса и долины Финляндии, на границе случайно пасть от пули пьяного красноармейца или финна, -- он четыре месяца упорно добивался разрешения на выезд с семьей, получил его и прибыл в Париж неподстреленным. Прибыв в Париж, Бальмонт продолжал обнаруживать преступные наклонности. Вместо того, чтобы с поезда отправиться в две-три русские газеты, потребовать пера и чернил и передать всем "тайны" Москвы -- о том, например, что в Москве существует чрезвычайка, что там господствует жестокий террор и тому подобные, почти никому не известные вещи, -- он постарался найти недорогой отель и лег спать после очень утомительной дороги. За преступлением последовало наказание. Когда Луначарский в московской газете опроверг слухи о том, что Бальмонт ведет за границей агитацию против советской власти, все сказали "ага!". Сказали многозначительно. Бальмонт в переписке с Луначарским. Ну, конечно, большевик! Бальмонт питает чрезмерное отвращение к газетной полемике. Друзья убедили его, однако, разъяснить публично, откуда и по какому поводу он писал Луначарскому. Он это сделал. Письмо написано им из Ревеля под влиянием и в интересах нескольких русских писателей, оставшихся в Москве и тоскливо ожидающих такого же разрешения на выезд из России. Бальмонту сообщили, что красные жандармы противятся выезду этих писателей на том основании, что Бальмонт, не успев перейти границу, в Ревеле, на большом митинге, выступил против советской власти. Бальмонту передали негодование против него литературных пленников Москвы: сам вырвался, а нас губит... Желая помочь московским писателям, Бальмонт написал Луначарскому простое сообщение, что слухи эти неверны. Какой-то французский прокурор сказал: "Дайте мне любые несколько фраз, написанные любым человеком, я найду в них материал для обвинения и смертного приговора". (Надо будет справиться у М. Алданова, как звали этого прокурора, на какой улице он жил.) Бальмонт, по неопытности в искусстве сочинения писем в редакцию, написал в своем письме в редакцию парижской газеты несколько фраз, которые опытному газетному полемисту могли дать блестящую тему для громоподобного фельетона. Так, он писал, что "все, что совершается в России так сложно и так перепутано". Фраза воистину многогранная. Она и верна, и не верна, ясна и туманна. Кроме того, Бальмонт намекнул на то, что многое из того, что делается в "культурной" Европе, ему также глубоко противно... Ясно было, что Бальмонт больше всего не хотел в своем ответе усердствовать и подлаживаться под тон установленного образца за номером таким-то... Это подало основание одному публицисту вопросить: -- Что сложно? Массовые расстрелы? Что перепутано? Систематический грабеж, разгон учредительного собрания, уничтожение всех свобод, военные экспедиции для усмирения крестьян? Сложно отрицать, что вопрос поставлен остро и ловко. К сожалению, слишком остро и слишком ловко. Автор пишет о своем "преклонении перед поэтом". И в то же время позволяет себе ставить ему вопрос: -- А не сочувствуете ли вы, милостивый государь, расстрелам невинных людей? грабежу? порке крестьян? Но в фельетоне есть мысль правильная. "Русское общество вправе требовать отчета у Бальмонта (как и у всякого другого гражданина) об его отношении к преступному большевизму". И этому поводу я считаю долгом сообщить, что мне от достоверных лиц известно о поведении Бальмонта в Москве. Бальмонт не приспособлялся ни одной минуты к советской власти. Не писал в большевистских изданиях, не служил, не продавал Пролеткульте своих произведений. Бедствовал безмерно.Жил со своей семьей в голоде и холоде. Средства его составлялись из доходов от частных лекций на литературные темы. Некоторые друзья иногда приносили ему куски сахару и щепотки чаю. Ему угрожала смерть от голода. Но и тогда он отклонил предложение советской власти о покупке у него его книг. Пока друзья не
Стр.1