Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 472928)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Конец Джона-Проповедника

0   0
Первый авторАндреев Леонид Николаевич
Страниц2
ID1664
Кому рекомендованоРассказы
Андреев, Л.Н. Конец Джона-Проповедника : Рассказ / Л.Н. Андреев .— 1916 .— 2 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Леол-шд Андреев КОНЕЦ ДЖОНА-ПРОПОВЕДНИКА На американском корвете “Джордж Вашингтон“ родился под пушкою щенок. <...> Его мамаша была дурная И безнравственная собака: она любила Шум, скандал И драку И душу отводила не в созерцании красот океана, а в грызне с собаками на берегу И в воровстве на корвете из камбуза; И будь она матросом, она была бы первым пьяницей, И не выходить бы ей из темного карцера. <...> И не было в ней ничего женственного И привлекательного: взъерошенная, как сухая половая щетка, измазанная смолой И варом, она насквозь пропахла крепким табачным дымом: сама она, конечно, He курила, но курящих обожала. <...> Глаз у Hee всего был один, да И тот мошеннический; другой она потеряла во время войны Северных Штатов с Южными, когда она неудачно бежала из плена у южан. <...> Родив под пушкою щенка, да И то одного вопреки обычаю всех честных собак, она в первую минуту изумилась И растерялась: так для Hee самой было это неожиданно. <...> Но кое-какие чувства жили даже в ее табачной, окаянной душе, И Целых две недели, к стыду ее друзей матросов, она разыгрывала из себя нежнейшую мамашу, играла безбожную комедию. <...> Когда она под своей пушкою кормила щенка, лицо ее было ханжески свято И непорочно, как у корабельного пастора, когда в воскресенье читает он проповедь. <...> Матросы кляли ее за ложь И притворство, а щеночку было все равно, только бы сосать да греться: он был слеп И ничего не понимал в делах мира сего. <...> И, конечно, через две недели, - да И те полностью еще не прошли, - безнравственная И дурная собака вернулась к своей пагубной жизни; утомленная вдобавок воздержанием И святостью, она устроила на берегу такой дебош, что даже боцман, сам пьяница, осудил ее, капитан же в гневе приказал отчислить ее с корвета. <...> - У нас есть щенок, - сказал капитан, - воспитайте его в правилах веры И доброй нравственности, И тогда я не повешу его. <...> Так щеночек И заместил безнравственную мать свою, а ее потом видели матросы в самых грязных притонах Сан-Франциско И в гавани <...>
Конец_Джона-Проповедника.pdf
Леонид Андреев КОНЕЦ ДЖОНА-ПРОПОВЕДНИКА На американском корвете "Джордж Вашингтон" родился под пушкою щенок. Его мамаша была дурная и безнравственная собака: она любила шум, скандал и драку и душу отводила не в созерцании красот океана, а в грызне с собаками на берегу и в воровстве на корвете из камбуза; и будь она матросом, она была бы первым пьяницей, и не выходить бы ей из темного карцера. И не было в ней ничего женственного и привлекательного: взъерошенная, как сухая половая щетка, измазанная смолой и варом, - она насквозь пропахла крепким табачным дымом: сама она, конечно, не курила, но курящих обожала. Глаз у нее всего был один, да и тот мошеннический; другой она потеряла во время войны Северных Штатов с Южными, когда она неудачно бежала из плена у южан. Родив под пушкою щенка, да и то одного вопреки обычаю всех честных собак, она в первую минуту изумилась и растерялась: так для нее самой было это неожиданно. Но кое-какие чувства жили даже в ее табачной, окаянной душе, и целых две недели, к стыду ее друзей матросов, она разыгрывала из себя нежнейшую мамашу, играла безбожную комедию. Когда она под своей пушкою кормила щенка, лицо ее было ханжески свято и непорочно, как у корабельного пастора, когда в воскресенье читает он проповедь. Матросы кляли ее за ложь и притворство, а щеночку было все равно, только бы сосать да греться: он был слеп и ничего не понимал в делах мира сего. И, конечно, через две недели, - да и те полностью еще не прошли, - безнравственная и дурная собака вернулась к своей пагубной жизни; утомленная вдобавок воздержанием и святостью, она устроила на берегу такой дебош, что даже боцман, сам пьяница, осудил ее, капитан же в гневе приказал отчислить ее с корвета. - У нас есть щенок, - сказал капитан, - воспитайте его в правилах веры и доброй нравственности, и тогда я не повешу его. А иначе повешу. Так щеночек и заместил безнравственную мать свою, а ее потом видели матросы в самых грязных притонах Сан-Франциско и в гавани, где она искала для себя подходящий коммерческий корабль. Военная карьера была - увы! - навсегда уже испорчена. Даже и не подозревая того, что от высоты его нравственных свойств зависит самая жизнь его, щеночек и так был очень мил и порядочен. Вероятно, был хорошим псом его неизвестный отец. Назвали щеночка Джоном и оставили жить под пушкою, которую со временем, по щенячьей наивности, он стал считать своей настоящей родною матерью. Враг шума и громких криков, какими сопровождалась работа матросов на корвете, он любил свое тихое пристанище; возмущаясь божбою и проклятиями матросов, их буйной веселостью в дни праздников и попоек, он особенно высоко ценил молчание пушки, ее строгое и важное спокойствие. "Едва ли есть у кого такая хорошая мама, как у меня, - думал он, укладываясь спать под лафетом, - конечно, мне послал ее Бог за то, что сам я не грешу". Здесь уж он хватал через край, как это понятно всякому; но его молитвенно-благодарственное отношение к сущему не ускользнуло от внимательного взора боцмана. Вспомнив же то выражение лица, какое было у его мамаши во время кормления и какое бывает у пастора во время воскресной проповеди, боцман с согласия команды назвал щенка "Проповедником". Так он и назывался ДжономПроповедником, но капитан об этом не знал. Едва ли бы ему понравилась такая степень совершенства в каком-нибудь щенке! Но вот что случилось однажды. Собрались матросы у пушки, матери Джона, и что-то весело стали делать возле нее. Это бывало и раньше, когда они чистили пушку и наводили на нее блеск; и Джону-Проповеднику нравилось это, так как косвенно - по его щенячьему мнению - придавало блеск и всему его роду. Да и мама действительно делалась красивее от уборки, и ее молчание становилось задумчивым, как у всякой красавицы; и лунный мечтательный свет охотнее отражался на ее гладких боках. Но в этот раз матросы делали что-то другое: то ли кормили маму, то ли от чего-то лечили ее, - Джон-Проповедник понять не мог по молодости и отсутствию опыта. Но все смеялись, и было очень весело, и с приятным выражением лица Джон забрался под пушку и оттуда улыбнулся боцману. Однако боцман не ответил, а концом веревки выгнал щенка и сказал приблизительно следующее: - Если ты мне, то я тебя! Сядь здесь и смотри. - Где? - Вот тут. Тебе весело? - О да, дорогой мой господин-боцман! Я истинно счастлив и только одного желал бы, чтобы и -
Стр.1