Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 468839)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Андрей Волховской. Вместо венка

0   0
Первый авторАндреев
Страниц2
ID1653
АннотацияОб авторе (Андреев Леонид Николаевич). Отклик родного брата на смерть писателя.
Кому рекомендованоОб авторе
Андреев, А. Андрей Волховской. Вместо венка : Эссе / А. Андреев .— 1919 .— 2 с. — Мемуары

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Вместо венка Оригинал находится здесь: "Известия", 13 сентября 2004 г. ИСПОЛНЯЯ ПрОСЬОУ редакции ‘ написать НЕСКОЛЬКО СЛОВ О брате МОЕМ, НЫНЕ УМЕрШЕМ писателе ЛЕОНИДЕ Николаевиче АНДРЕЕВЕ, ‘ Я далек ОТ МЫСЛИ касаться ЕГО литературного наследия. <...> В ЭТОМ ОТНОШЕНИИ Я МОГУ только сказать, что все его произведения являются не более как слабым отблеском, невнятньш эхом тех внутренних бурь, которые волновали его живую, вечно мятущуюся дущу. <...> Это новое отношение к жизни явилось не вдруг, оно было результатом всех его страстных исканий, оно явилось, когда пройден им был и посильно, для себя, освещен весь трагический мрак смутного, временного, полного страданий и противоречий, земного предельного бытия. <...> Смерти не существует" — вот то новое, что могло в дальнейщем стать основою его будущих произведений. <...> Бьшо солнечное утро и обновленным, светлым, безгранично радостным казался мир. <...> Тихо кольшался на якоре, на голубой утренней волне, мотор. <...> Механик уехал на берег, на остров, и я один сидел на кокпите (видимо, имеется в виду морская яхта Л. Андреева <...> Он вьшел из каюты особенно радостным и с особьш, свойственным ему вниманием стал смотреть в сияющее море. <...> — Это удивительно, — сказал он, наконец отрываясь, — я проснулся со словами: "и поэтому смерти не существует". <...> Смотрю на море и чувствую то же самое: и поэтому смерти не существует. <...> В дальнейщем он постоянно в разговорах возвращался к этому новому и смеялся над тем ярлыком "пессимиста", который навесила на него критика. <...> . . Андреев умер, и тысячи верст отдаляют нас от того гроба, в который положен он на чужбине. <...> И разрозненное, разрушенное революционной грозою, не в силах общество отдать усопщему последней дани... <...> Жестокое одиночество в жизни — вот то, что бьшо уделом Леонида Андреева. <...> Оно было тем "роковым", что лежит, по слову Некрасова, в судьбе русского писателя, оно убивало его, как убивала "роковая" нищета Достоевского, как "роковая" чахотка убивала Надсона. <...> Сидевщие по своим <...>
Андрей_Волховской._Вместо_венка.pdf
Андрей Андреев. Вместо венка Оригинал находится здесь: "Известия", 13 сентября 2004 г. Исполняя просьбу редакции - написать несколько слов о брате моем, ныне умершем писателе Леониде Николаевиче Андрееве, - я далек от мысли касаться его литературного наследия. Это дело критики. В этом отношении я могу только сказать, что все его произведения являются не более как слабым отблеском, невнятным эхом тех внутренних бурь, которые волновали его живую, вечно мятущуюся душу. В годы, предшествовавшие войне, глубоко изменилось миросозерцание Это новое отношение к жизни явилось не вдруг, оно было писателя. результатом всех его страстных исканий, оно явилось, когда пройден им был и посильно, для себя, освещен весь трагический мрак смутного, временного, полного страданий и противоречий, земного предельного бытия. "Смерти не существует" - вот то новое, что могло в дальнейшем стать основою его будущих произведений. Мне памятен момент, когда впервые он сказал себе это новое. Мы были на море, в шхерах. Было солнечное утро и обновленным, светлым, безгранично радостным казался мир. Тихо колыхался на якоре, на голубой утренней волне, мотор. Механик уехал на берег, на остров, и я один сидел на кокпите (видимо, имеется в виду морская яхта Л. Андреева "Далекий". - ред.), ожидая пробуждения брата. Он вышел из каюты особенно радостным и с особым, свойственным ему вниманием стал смотреть в сияющее море. - Это удивительно, - сказал он, наконец отрываясь, - я проснулся со словами: "и поэтому смерти не существует". Смотрю на море и чувствую то же самое: и поэтому смерти не существует. Сна же припомнить не могу, помню только всю силу, всю неопровержимость того, что привело меня к этой фразе... В дальнейшем он постоянно в разговорах возвращался к этому новому и смеялся над тем ярлыком "пессимиста", который навесила на него критика. Но, смеясь, в то же время переживал своеобразную драму художника, о которой сам он говорил так: - Я пишу уже пятнадцать лет. Как с классной доски, на которой много писалось, невозможно стереть следы мела, так невозможно и мне, в новых работах, стереть следы того, что было написано раньше. Меня продолжают именовать пессимистом - определение, которое звучит теперь уже для меня впустую, - и они как будто бы и правы. Но - одновременно и не правы, так как весь вопрос сводится здесь исключительно к закону косности, победить который - задача, стоящая теперь передо мною... Андреев умер, и тысячи верст отдаляют нас от того гроба, в который положен он на чужбине. И разрозненное, разрушенное революционной грозою, не в силах общество отдать усопшему последней дани... Жестокое одиночество в жизни - вот то, что было уделом Леонида Андреева. Оно было тем "роковым", что лежит, по слову Некрасова, в судьбе русского писателя, оно убивало его, как убивала "роковая" нищета Достоевского, как "роковая" чахотка убивала Надсона. Сидевшие по своим политическим и литературным ячейкам, смотревшие по своим "направлениям", замкнутые в стенах своих "школ", деятели искусства и политики, надев на себя правоверные шоры, не рисковали приближаться в них к писателю - слишком беспокойному, нарочитой узости и усыпляющему доктринерству. И если нужно было, в силу партийных соображений, слишком независимому, слишком беспощадному ко всякой молчать о "направлением", всею "школою", и если нужно было на него напасть - скопом же и нападали. ...Поздний ноябрьский вечер. В глухом осеннем ненастье, среди темных спящих финских лачуг, горя огнями, возвышается исполином над морем "андреевская" дача. Когда-то, когда строилась она, когда выстроилась, и плотник в восторге пробежал, балансируя, по карнизу семисаженной башни - какое было торжество, "как пышно" было, "как богато"! Рассчитанные на приезжающих комнаты, рассчитанные на гостей лодки и лыжи, огромный кабинет, огромная столовая... Но что-то тихо, что-то слишком уж тихо в огромном доме. Уже месяцы не переступала чужая нога порога андреевского дома... "Приезжай, необходимо", - телеграфирует мне писатель в Москву и, когда приезжаю я, находит еще силы в себе шутить. Но какая невеселая и страшная шутка! - Я было думал, - шутит он, - нанять какого-нибудь финна, пусть вечер сидит, все-таки - не один... писателе - молчали скопом, всем
Стр.1