Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 471109)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Рассказ М. А. Волошина об И. Ф. Анненском

0   0
Первый авторВолошин Максимилиан Александрович
Страниц5
ID12532
Кому рекомендованоВоспоминания и переписка
Волошин, М.А. Рассказ М. А. Волошина об И. Ф. Анненском : Очерк / М.А. Волошин .— 1923 .— 5 с. — Мемуары

Предпросмотр (выдержки из произведения)

97 Когда я вспоминаю теперь его фигуру -- у меня всегда возникает чувство какой-то обиды; вспоминаются слова Бальзака: "La gloire e'est le soleil des morts, nous mourrons tous inconnus". <...> .} 98 Как раз в 1909 г. возник вопрос об основании журнала "Аполлон", в котором и я также участвовал с первого года его издания, хотя и не любил этого журнала. <...> Видеть же Иннокентия Федоровича в редакции "Аполлона" было тем более обидно и несправедливо, в особенности для последнего года его жизни. <...> 99 Ни я, ни С. К. Маковский не имели об Анненском ясного представления. <...> О нем тогда часто говорили Н. С. Гумилев и А. А. Кондратьев -- его ученики по царскосельской гимназии. <...> 100 Но Гумилев был в то время начинающим поэтом, и его слова не могли иметь того авторитета, какой они имели впоследствии. <...> Я слышал их в первый раз; я не знал, что автор "Тихих песен" -- он же. <...> Выслушав нашу просьбу -- прочесть стихи, Иннокентий Федорович прежде всего обратился к Валентину Иннокентиевичу и велел ему принести кипарисовый ларец. <...> Кипарисовый ларец", как теперь все знают, действительно существует -- это шкатулка, в которой Анненский хранил свои рукописи. <...> Иннокентий Федорович достал большие листы бумаги, на которых были написаны его стихи. <...> Но манера чтения стихов оказалась неожиданно жизненной и реалистической. <...> Иннокентий Федорович не пел стихи и не скандировал их. <...> Чтение Иннокентия Федоровича приближалось к типу актерского чтения. <...> Манера чтения была старинная и очень субъективная (говорил Иннокентий Федорович всегда как бы от своего имени); вместе с тем его чтение воспринималось в порядке игры, но не в порядке отрешенного чтения, как у Блока. <...> 103 В стихах И. Ф. Анненского чувствовалась интимность в соединении со строгою классикой и с salto mortale a la Лафорг. <...> 104 Происхождение названия книги "Кипарисовый Ларец" могло зависеть еще и от названия книги Шарля Кроса "Le coffret de santal" {"Сандаловый ларец" (франц.) <...> . Иннокентий Федорович очень <...>
Рассказ_М._А._Волошина_об_И._Ф._Анненском.pdf
Рассказ М. А. Волошина об И. Ф. Анненском (27 марта 1924 г.; записан Л. В. Горнунгом и Д. С. Усовым) 96 Памятники культуры. Новые открытия, 1981. Ленинград, "Наука", 1983. Публикация А. В. Лавров, Р. Д. Тименчик OCR Бычков М.Н. Я познакомился с Иннокентием Федоровичем очень поздно -- в год его смерти, позднею весною.97 Когда я вспоминаю теперь его фигуру -- у меня всегда возникает чувство какой-то обиды; вспоминаются слова Бальзака: "La gloire e'est le soleil des morts, nous mourrons tous inconnus". {Слава -солнце мертвых, все мы умираем неизвестными (франц.).} 98 Как раз в 1909 г. возник вопрос об основании журнала "Аполлон", в котором и я также участвовал с первого года его издания, хотя и не любил этого журнала. Видеть же Иннокентия Федоровича в редакции "Аполлона" было тем более обидно и несправедливо, в особенности для последнего года его жизни. Это было какое-то полупризнание. Ему больше подобало уйти из жизни совсем непризнанным. Приглашение Иннокентия Федоровича состоялось таким образом. Вставал вопрос -- кого можно противопоставить Вячеславу Иванову и А. Л. Волынскому в качестве теоретика аполлинизма? Тут вспомнили об Анненском.99 Ни я, ни С. К. Маковский не имели об Анненском ясного представления. О нем тогда часто говорили Н. С. Гумилев и А. А. Кондратьев -- его ученики по царскосельской гимназии.100 Но Гумилев был в то время начинающим поэтом, и его слова не могли иметь того авторитета, какой они имели впоследствии. Сопровождать С. К. Маковского в Царское Село для приглашения Иннокентия Федоровича пришлось как раз мне. Как сейчас помню царскосельский адрес Иннокентия Федоровича: Захаржевская, дом Панпушко, N 6. Нас провели в высокую комнату, заставленную книжными шкафами с гипсами на них; среди этих гипсов был большой бюст Еврипида. Несколько чопорная мебель, чопорный хозяин... Помню его поджатый, образующий складки подбородок... В Иннокентии Федоровиче чувствовалась большая петербургская солидность. Оказалось, что я многое знал об Анненском со стороны его различных литературных выступлений. В моем сознании соединилось много "Анненских", которых я раньше не соединял в одном лице. Тут был и участник странного журнала "Белый Камень" (редактировавшегося Анатолием Бурнакиным) 101 и других журналов того времени. А мы ехали к нему только как к переводчику Еврипида! Все соединялось в этом чопорном человеке, в котором чувствовался чиновник Министерства народного просвещения. До чего было в нем все раздергано на разные лоскуты.102 Очень запомнилось первое чтение стихов. Я слышал их в первый раз; я не знал, что автор "Тихих песен" -- он же. Выслушав нашу просьбу -- прочесть стихи, Иннокентий Федорович прежде всего обратился к Валентину Иннокентиевичу и велел ему принести кипарисовый ларец. "Кипарисовый ларец", как теперь все знают, действительно существует -- это шкатулка, в которой Анненский хранил свои рукописи. Иннокентий Федорович достал большие листы бумаги, на которых были написаны его стихи. Затем он торжественно, очень чопорно поднялся с места (стихи он всегда читал стоя). При такой позе надо было бы читать скандируя и нараспев. Но манера чтения стихов оказалась неожиданно жизненной и реалистической. Иннокентий Федорович не пел стихи и не скандировал их. Он читал их очень логично, делая логические остановки даже иногда посередине строки, но делал иногда и неожиданные ударения (например, как-то по-особенному тянул союз "и"). Голос у Иннокентия Федоровича был густой и не очень гибкий, но громкий и всегда торжественный. При чтении сохранялась полная неподвижность шеи и всего стана. Чтение Иннокентия Федоровича приближалось к типу актерского чтения. Манера чтения была старинная и очень субъективная (говорил Иннокентий Федорович всегда как бы от своего имени); вместе с тем его чтение воспринималось в порядке игры, но не в порядке отрешенного чтения, как у Блока. Чтение сохраняло бытовой характер; Иннокентий Федорович, например, всегда звукоподражал там, где это было нужно (крики торговцев в стихотворении "Шарики детские"). Окончив стихотворение, Иннокентий Федорович всякий раз выпускал листы из рук
Стр.1