Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 474748)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Euthymia

0   0
Первый авторВересаев Викентий Викентьевич
Страниц6
ID12320
АннотацияНапечатан посмертно в 1948 г.
Кому рекомендованоРассказы
Вересаев, В.В. Euthymia : Рассказ / В.В. Вересаев .— 1943 .— 6 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Леонид Александрович Ахмаров был талантливейший инженер-строитель, один из лучших советских архитекторов. <...> Она была оригинальна, ни на что прежнее не похожа и покоряла красотою, жадною любовью к жизни и мужественностью духа. <...> Начинала светиться душа, когда глядел человек на благородные линии его зданий, на серьезную, чисто эллинскую радостность их, осложненную современною тонкостью и сложностью. <...> Жена его Люся была собранием множества болезней и множества несчастий. <...> Восход ее жизни был ярок и многообещающ. <...> Станиславский повсюду говорил торжествующе, что появилась в Советском Союзе первоклассная трагическая актриса с огромным темпераментом. <...> И только незадолго до смерти выяснилось, что мигрени вызывались скрытою малярией, не разгаданною врачами. <...> Все почти время Люся проводила в постели. <...> А была при этом полна огромной энергии, не имевшей приложения. <...> Изнывала от страстной жажды материнства, но врачи запретили иметь детей. <...> Леонид Александрович возвращался из Москвы с дневного диспута в Политехническом музее об его последней постройке -Всесоюзном Дворце физкультуры. <...> Нападали, защищали, но в том сходились все,-- что это будет одно из замечательнейших зданий Москвы, что оно, пожалуй, даже знаменует нарождение в архитектуре нового, советского стиля. <...> В саду, около куста цветущей жимолости, лежала в гамаке Люся и смотрела на заходящее солнце. <...> Леонид Александрович сидел возле гамака на березовом пне, рассказывал, а в душе было горько: в какой он живет яркой, интересной жизни, а она тут вяло прозябает в одиночестве и непрерывных страданиях. <...> По дороге шла, подергивая головою, худенькая старушка и лукаво улыбалась. <...> .. Ох, Леня, какая это отравительница жизни, если бы ты только знал! <...> Анна Павловна сконфуженно улыбалась, и кожа темени светилась сквозь седоватые, очень редкие волосы. <...> Леонид Александрович сказал нерешительно: -- В филармонии объявлен концерт. <...> -- Люся <...>
Euthymia.pdf
Стр.1
Euthymia.pdf
В. Вересаев Euthymia (Эйтемия) Рассказ Насмешка судьбы соединила друг с другом самого счастливого человека с самым несчастным. Леонид Александрович Ахмаров был талантливейший инженер-строитель, один из лучших советских архитекторов. Каждая его постройка вызывала шум и разговоры. Она была оригинальна, ни на что прежнее не похожа и покоряла красотою, жадною любовью к жизни и мужественностью духа. Начинала светиться душа, когда глядел человек на благородные линии его зданий, на серьезную, чисто эллинскую радостность их, осложненную современною тонкостью и сложностью. Леонид Александрович много зарабатывал. Был красив, молод, здоров. Прекрасный теннисист и конькобежец. Во всем ему сопутствовала удача. Жена его Люся была собранием множества болезней и множества несчастий. Восход ее жизни был ярок и многообещающ. Студенткой университета она была принята в студию Станиславского, там все носили ее на руках. Станиславский повсюду говорил торжествующе, что появилась в Советском Союзе первоклассная трагическая актриса с огромным темпераментом. И вдруг все оборвалось. У Люси открылся туберкулез кишечника. Рухнули надежды на артистическую дорогу. У ней много было и еще болезней. Прирожденное сужение аорты. Рвущие мозг мигрени, доводившие почти до помешательства. Сколько она проглотила пирамидона, фенацетина, кофеина! И только незадолго до смерти выяснилось, что мигрени вызывались скрытою малярией, не разгаданною врачами. Все почти время Люся проводила в постели. А была при этом полна огромной энергии, не имевшей приложения. Изнывала от страстной жажды материнства, но врачи запретили иметь детей. Оба они сильно и прочно любили друг друга. Машина мягко неслась по гудронированному шоссе дачного поселка. Леонид Александрович возвращался из Москвы с дневного диспута в Политехническом музее об его последней постройке -Всесоюзном Дворце физкультуры. Нападали, защищали, но в том сходились все,-- что это будет одно из замечательнейших зданий Москвы, что оно, пожалуй, даже знаменует нарождение в архитектуре нового, советского стиля. Потом был банкет. Голова кружилась от шампанского и восхвалений. Дубы и сосны просеки чернели высокою стеною, закрывая заходящее солнце. Как всегда после временного отсутствия, все вокруг было по-новому мило, неожиданно, значительно. Машина въехала в ворота дачи. В саду, около куста цветущей жимолости, лежала в гамаке Люся и смотрела на заходящее солнце. Лицо у нее было бледное и страдающее. Она медленно перевела глаза на входившего в сад мужа и встрепенулась. -- Ну, иди скорей, рассказывай! Расспрашивала о всех подробностях диспута, жадно глядя огромными черными глазами, расспрашивала серьезно и требовательно. Леонид Александрович сидел возле гамака на березовом пне, рассказывал, а в душе было горько: в какой он живет яркой, интересной жизни, а она тут вяло прозябает в одиночестве и непрерывных страданиях. Кончил рассказывать, припал головою к ее плечу. -- У тебя очень страдающее лицо. Плохо тебе? Она нетерпеливо повела плечами. -- Это совсем неважно!-- И оживилась.-- Знаешь, я сейчас лежала и смотрела вон туда. Березы стоят огромные, тихие-тихие. Зелень под солнцем такая яркая, зеленая до невероятности! И как будто все замерло в благоговении. Как хорошо! Какая красота!-- повторяла она в упоении.-- И воздух какой, вдохни всею грудью! Ой, Леня, как у нас тут хорошо!.. И... ой-ой! Смотри-ка, Анна Павловна идет гнать меня домой! По дороге шла, подергивая головою, худенькая старушка и лукаво улыбалась. -- Людмила Александровна, солнце садится, нужно домой. -- Да уж вижу, идете отравлять мне жизнь!.. Ох, Леня, какая это отравительница жизни, если бы ты только знал!.. Ну, что ж делать! Нужно идти. Анна Павловна сконфуженно улыбалась, и кожа темени светилась сквозь седоватые, очень редкие волосы. Пошли к дому. В цветнике к вечеру сильно пахло левкоями и резедой. На застекленной террасе кипел самовар. Анна Павловна села к нему.
Стр.1