Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 471195)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Через пень-колоду

0   0
Первый авторУспенский Глеб Иванович
Страниц45
ID12048
Аннотация"I. Захотел быть умней отца! II. Хороший русский тип. III. ""Пинжак"" и чорт. IV. ""Перестала!"" (Из деревенских заметок)"
Кому рекомендованоПроза
Успенский, Г.И. Через пень-колоду : Книга очерков / Г.И. Успенский .— 1885 .— 45 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Том 6 Издание осуществляется под общей редакцией В. П. Друзина Текст и комментарии подготовлены К. Д. Муратовой М., ГИХЛ, 1956 OCR Бычков М. Н. <...> Горький опыт убедил меня, что хороший, дельный, порядочный мужик не пойдет ко мне за разговором; он делает свое дело -- некогда ему разговаривать, да и нечего мне ему сказать: ничего я в его делах не понимаю и не знаю. <...> Горький опыт убедил меня еще и в том, что хороший, порядочный мужик, желающий подумать, а по временам и поговорить "по-хорошему" и о хорошем "вообче", не пойдет ко мне не потому только, чтобы он был уверен, что и по этой части, то есть по части хорошего разговора, я так же мало понимаю, как мало понимаю в его крестьянских делах; нет, он знает, что по части "хорошего разговора" я могу быть ему полезен, что у меня книжки, что я в газетах "вычитываю обо всем", и что вообще нам с ним есть много о чем поговорить по совести; но, зная все это, он все-таки не пойдет ко мне, потому что чувствует бесплодность таких разговоров, чувствует, что не те времена, {Слова эти относятся к недавнему прошлому. <...> Можно только сторониться от них, "не касаться" этой рыковщины, где бы она ни проявлялась в деревенской жизни: в волостном суде, на сходе, в кулацком трактире или на кулацкой попойке; и вот почему не идет ко мне порядочный мужик для хорошего разговора: рыковщина вдвойне страшна здесь, в деревне, где она груба, топорна, бесчеловечна и ничем не прикрашена. <...> Для того же, для чего и волку нужно вечно рвать овец и вечно быть голодным; в этом рванье, в этом бесплоднейшем истреблении все содержание бессмысленной зоологической рыковщины -- рванье, грабеж для рванья и грабежа; разворовав миллионы, рыковщина не научит даже детей своих читать и писать; у ней нет фантазии истратить эти миллионы; она может только хватать их, воровать и ввергать в помойную яму... <...> Чтобы быть хорошим эгоистом, нужна продолжительная наследственность, нужна <...>
Через_пень-колоду.pdf
Г. И. Успенский Через пень-колоду Г. И. Успенский. Собрание сочинений в девяти томах. Том 6 Издание осуществляется под общей редакцией В. П. Друзина Текст и комментарии подготовлены К. Д. Муратовой М., ГИХЛ, 1956 OCR Бычков М. Н. Содержание I. Захотел быть умней отца! II. Хороший русский тип III. "Пинжак" и чорт IV. "Перестала!" (Из деревенских заметок) I. ЗАХОТЕЛ БЫТЬ УМНЕЙ ОТЦА 1 -- Там, на кухне, вас спрашивает какой-то мужчина,-- сказала мне как-то на днях работница, появляясь в моей рабочей комнате. -- Вот какую-то бумагу велел вам прочитать... Не очень молодой уж... Даже уж довольно пожилой мужчина. Работница вручила мне бумагу и ушла. Очень и очень была мне знакома эта "бумага", засаленная продолжительным пребыванием за пазухой неведомо откуда появляющегося "прохожего" человека, случайного моего посетителя, и не без некоторого неприятного ощущения взял я ее в руки: много, очень много перечитал я этих бумаг с тех пор, как живу в деревне, и давно уже отвык чувствовать любопытство к произведениям такого рода; эти желтые чернила, от которых слепнут глаза, и почти всегда невероятно исковерканный язык, над пониманием которого надобно в буквальном смысле слова "ломать" голову, а главное, всегда почти кляузное содержание этой "бумаги", -- все это развило во мне какое-то неприязненное, даже болезненное ощущение, ощущение боли в висках всякий раз, когда какой-нибудь случайный посетитель, желая поговорить со мной, посылал вперед себя эту засаленную бумагу. "Кляуза! Непременно какая-нибудь ехидная гадость!" -- чувствуется мне всякий раз, когда я увижу этот протягиваемый мне работницей засаленный лоскут. Горький опыт убедил меня, что хороший, дельный, порядочный мужик не пойдет ко мне за разговором; он делает свое дело -- некогда ему разговаривать, да и нечего мне ему сказать: ничего я в его делах не понимаю и не знаю. Горький опыт убедил меня еще и в том, что хороший, порядочный мужик, желающий подумать, а по временам и поговорить "по-хорошему" и о хорошем "вообче", не пойдет ко мне не потому только, чтобы он был уверен, что и по этой части, то есть по части хорошего разговора, я так же мало понимаю, как мало понимаю в его крестьянских делах; нет, он знает, что по части "хорошего разговора" я могу быть ему полезен, что у меня книжки, что я в газетах "вычитываю обо всем", и что вообще нам с ним есть много о чем поговорить по совести; но, зная все это, он все-таки не пойдет ко мне, потому что чувствует бесплодность таких разговоров, чувствует, что не те времена, {Слова эти относятся к недавнему прошлому. (Прим. автора.)} чтобы дозволять себе даже мечтать по-хорошему, что теперь времена стоят рыковские, не светлые, не настоящие -- времена, которые, несомненно, пройдут, но с которыми "похорошему" ничего не поделаешь. Можно только сторониться от них, "не касаться" этой рыковщины, где бы она ни проявлялась в деревенской жизни: в волостном суде, на сходе, в кулацком трактире или на кулацкой попойке; и вот почему не идет ко мне порядочный мужик для хорошего разговора: рыковщина
Стр.1