Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 493215)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Мираж

0   0
Первый авторТолстой Алексей Николаевич
Страниц4
ID11588
Кому рекомендованоПовести и рассказы
Толстой, А.Н. Мираж : Рассказ / А.Н. Толстой .— 1945 .— 4 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Алексей Толстой. <...> ...Я болтался на юге по холодным, опустевшим, неподметенным городам, по кофейням с лопнувшими стеклами, где продавались, покупались последние лохмотья империи. <...> Я пил не слишком много, кокаина не нюхал Зато я хорошо научился угадывать дни эвакуации пс выстрелам на ночных улицах, по тону военных сводок, по особому предсмертному веселью в кабаках. <...> Я так брезговал людьми, что научился не видеть человеческих лиц. <...> Пятнадцать миллионов трупов гнили на полях Европы, заражали смрадом. <...> Я вышел на улицу и в ювелирном магазине продал часы и кольцо, - все, что у меня было. <...> Затем я сел на улице под лавровым деревцом, выпил кофе, спросил у гарсона пачку юмористических журналов. <...> Первый раз за много лет кофе казался так вкусен и журналы так забавны. <...> Вечером пошел играть в клуб на улице Лафайет. <...> Я ощупывал в кармане толстую пачку денег, - это были какие-то новые возможности. <...> Я остановился около огромного окна трансатлантической компании, где была выставлена рельефная, с лесами и горами, синяя и зеленая карта. <...> Шесть дней пролежал в лонгшезе на верхней палубе, среди шумящих на морском ветру пальм и розовых кустов. <...> У подъезда отеля мои чемоданы схватил негритенок в ярко-голубой куртке. <...> На двенадцатом этаже я вошел в лакированную штофную комнату. <...> Я утонул в сафьяновом кресле и закурил зеленовато-влажную двухдолларовую сигару. <...> Я сидел и повторял про себя: "Ты - в математическом центре культуры индивидуализма, черт тебя задави". <...> От движения мизинца растворяются двери, негры с четырьмя рядами золотых пуговиц на куртках мгновенно исполняют желания из сказок Шехеразады. <...> Вот три телефона - я могу соединиться с магазином, с рестораном, с биржей, с любым городом. <...> Сказка про сотворение земли несомненно была придумана в нищей Европе жалкими пастухами... <...> Здесь, в сафьяновом кресле, у человека в миллион раз больше возможностей <...>
Мираж.pdf
Стр.1
Мираж.pdf
Алексей Толстой. Мираж ----------------------------------------------------------------------Авт.сб. "Эмигранты". М., "Правда", 1982. OCR & spellcheck by HarryFan, 2 July 2001 ----------------------------------------------------------------------За окном вагона плыла кочковатая равнина, бежали кустарники, дальние - медленно, ближние - вперегонку. Мой сосед сидел, засунув пальцы в пальцы. Глядел в окно. Глаза у него были серые навыкате. Он жмурил их, когда курил папиросу, до половины покрывал веками, когда глядел на кочки и кустарники. Казалось, он устал от своих глаз, видавших многое. За час до границы он стал глядеть на лежавший в сетке чемодан, весь облепленный багажными наклейками, и заговорил тихим, глухим голосом... ...Я болтался на юге по холодным, опустевшим, неподметенным городам, по кофейням с лопнувшими стеклами, где продавались, покупались последние лохмотья империи. Писал в газетах. Ночью играл в карты. Я пил не слишком много, кокаина не нюхал Зато я хорошо научился угадывать дни эвакуации пс выстрелам на ночных улицах, по тону военных сводок, по особому предсмертному веселью в кабаках. Вовремя уносил ноги. Я не был ни красным, ни белым. Грязь, тоска, безнадежность. Это было ужасно. Я так брезговал людьми, что научился не видеть человеческих лиц. Наконец мне все надоело. Я погрузился в трюм на грязный пароход, набитый сумасшедшими, и уехал в Европу. Не важно - где я странствовал, как добывал средства на жизнь. Не важно. Жил скверно. Может быть, даже воровал. Все было бессмысленно, растленно... Пятнадцать миллионов трупов гнили на полях Европы, заражали смрадом. Под конец - покойно, с любопытством даже - я стал ждать часа, когда омерзение к самому себе пересилит привычку - пить, есть, курить табак, ходить, добывать деньги и прочее... Помню, одиннадцатого мая, утром я начал, как обычно, бриться и - швырнул бритву на умывальник. Час мой стукнул: не желаю. Я вышел на улицу и в ювелирном магазине продал часы и кольцо, - все, что у меня было. Затем я сел на улице под лавровым деревцом, выпил кофе, спросил у гарсона пачку юмористических журналов. Прежде чем их читать, я быстро решил: кончу сегодня, на рассвете, на мосту Инвалидов. Первый раз за много лет кофе казался так вкусен и журналы так забавны. Я развлекался, как мог, весь день. Вечером пошел играть в клуб на улице Лафайет. В четыре часа пополуночи я вышел из клуба. Я был в выигрыше - сорок семь тысяч франков. Во мне все тряслось, как на морозе. Утро было теплое, влажное. Я ощупывал в кармане толстую пачку денег, - это были какие-то новые возможности. Это изменило мое решение идти топиться с моста Инвалидов. Я остановился около огромного окна трансатлантической компании, где была выставлена рельефная, с лесами и горами, синяя и зеленая карта. От материков к материкам тянулись красные нити. По ним шли пароходики со спичечную коробку. На них блестели окошечки из фольги. Я стоял и глядел, дрожа от волнения. Пятнадцатого мая я сел в Гавре на "Аквитанию". Шесть дней пролежал в лонгшезе на верхней палубе, среди шумящих на морском ветру пальм и розовых кустов. Двадцать второго я сошел с парохода на набережной Нью-Йорка. У меня было непереставаемое, восторженное сердцебиение: новый мир, новая жизнь, - Россия и Европа, войны и революции были прочитанной книгой. У подъезда отеля мои чемоданы схватил негритенок в ярко-голубой куртке. Из зеркального лифта скалил зубы, как клавиши, другой негритенок в ярко-малиновой куртке. На двенадцатом этаже я вошел в лакированную штофную комнату. Я утонул в сафьяновом кресле и закурил зеленовато-влажную двухдолларовую сигару.
Стр.1