Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 475935)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Дневник (1910)

0   0
Первый авторТолстая Софья Андреевна
Страниц55
ID11526
Кому рекомендованоМемуары
Толстая, С.А. Дневник (1910) : Дневник / С.А. Толстая .— 1910 .— 55 с. — Мемуары

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Лев Николаевич, муж мой, отдал все свои дневники с 1900 года Вл. <...> Ник. делается со дня на день невыносимее из-за бессердечия и жестокости по отношению ко мне. <...> Жила одна с Варварой Михайловной в Ясной Поляне, Лев Никол., Саша и вся свита: доктор, секретарь и лакей -- уехали в Мещерское к Чертковым. <...> Было и много и корректур, и хозяйственных дел. <...> Н. стала тяжела, и со мной сделался нервный припадок, настолько сильный, что Варвара Михайловна послала Льву Никол, телеграмму: "Сильный нервный припадок, пульс больше ста, лежит, плачет, бессонница"4. <...> Разумеется, Чертков внушил Льву Никол., что неловко уезжать, и, конечно, не высказал, но подвел так, что скрипач, конечно, важней больной жены, и задержал Л. <...> Вечером, 23-го, Лев Ник. -- с своим хвостом -- вернулся недовольный и не ласковый. <...> Насколько я считаю Черткова нашим разлучником, настолько Лев Ник. и Чертков считают разлучницей меня. <...> Во время нашего тяжелого объяснения вдруг из Льва Ник. выскочил зверь: злоба засверкала в глазах, он начал говорить что-то резкое, я ненавидела его в эту минуту и сказала ему: "А! вот когда ты настоящий!", и он сразу притих. <...> Но я не могла уже оторваться от него; мне хотелось сблизиться, срастись с ним; я стала его просить поехать со мной в Овсянниково, чтобы побыть с ним. <...> Доехали вместе, я успокоилась, блеснул маленький луч радости быть вместе. <...> Сегодня я прочла данный мне Льв, Ник. его дневник, -- и опять меня обдало холодом и расстроило известие, что Лев Ник. все дневники свои от 1900 года отдал Черткову, якобы делать выписки, а у Черткова работает сын хитрого Сергеенко и, по всей вероятности, переписывает все целиком для будущих целей и выгод, а в дневниках Льва Ник., везде с умыслом, он выставляет меня, как и теперь -мучительницей, с которой надо как-то бороться и самому держаться, а себя великодушным, великим, любящим, религиозным... <...> -- "Самый близкий мне человек -- Чертков, и я не знаю <...>
Дневник_(1910).pdf
С. A. Толстая Дневник (1910) Дневники в двух томах. Том второй. Дневники 1901-1910. Ежедневники Серия литературных мемуаров.М., "Художественная литература", 1978 OCR Ловецкая Т.Ю. 26 июня1. Лев Николаевич, муж мой, отдал все свои дневники с 1900 года Вл. Гр. Черткову и начал писать новую тетрадь там же2, в гостях у Черткова, куда ездил гостить с 12-го июня. В том дневнике, который он начал писать у Черткова, который он дал мне прочесть, между прочим сказано: "Хочу бороться с Соней добром и любовью"3. Бороться?! С чем бороться, когда я его так горячо и сильно люблю, когда одна моя мысль, одна забота -- чтоб ему было хорошо. Но ему перед Чертковым и перед будущими поколениями, которые будут читать его дневники, нужно выставить себя несчастным и великодушно-добрым, борющимся с мнимым каким-то злом. Жизнь моя с Льв. Ник. делается со дня на день невыносимее из-за бессердечия и жестокости по отношению ко мне. И все это постепенно и очень последовательно сделано Чертковым. Он всячески забрал в руки несчастного старика, он разлучил нас, он убил художественную искру в Л. Н. и разжег осуждение, ненависть, отрицание, которые чувствуются в статьях Л. Н. последних лет, на которые его подбивал его глупый злой гений. Да, если верить в дьявола, то в Черткове он воплотился и разбил нашу жизнь. Все эти дни я больна. Жизнь меня утомила, измучила, я устала от трудов самых разнообразных; живу одиноко, без помощи, без любви, молю бога о смерти; вероятно, она не далека. Как умный человек, Лев Никол, знал способ, как от меня избавиться, и с помощью своего друга -- Черткова убивал меня постепенно, и теперь скоро мне конец. Заболела я внезапно. Жила одна с Варварой Михайловной в Ясной Поляне, Лев Никол., Саша и вся свита: доктор, секретарь и лакей -- уехали в Мещерское к Чертковым. Для Сашиного здоровья после ее болезни, для чистоты и уничтожения пыли и заразы, меня вынудили в доме все красить и исправлять полы. Я наняла всяких рабочих и сама таскала мебель, картины, вещи с помощью доброй Варвары Михайловны. Было и много и корректур, и хозяйственных дел. Все это меня утомило ужасно, разлука с Л. Н. стала тяжела, и со мной сделался нервный припадок, настолько сильный, что Варвара Михайловна послала Льву Никол, телеграмму: "Сильный нервный припадок, пульс больше ста, лежит, плачет, бессонница"4. На эту телеграмму он написал в дневнике: "Получил телеграмму из Ясной. Тяжело"5. И не ответил ни слова и, конечно, не поехал. К вечеру мне стало настолько дурно, что от спазм в сердце, головной боли и невыносимого какого-то отчаяния я вся тряслась, зубы стучали, рыданья и спазмы душили горло. Я думала, что я умираю. В жизни моей не помню более тяжелого состояния души. Я испугалась и, как бы спасаясь от чего-то, естественно бросилась за помощью к любимому человеку и вторично ему телеграфировала уже сама: "Умоляю приехать завтра, 23-го" 6. Утром 23-го вместо того, чтоб приехать с поездом, выходящим в 11 часов утра, и помочь мне, была прислана телеграмма: "Удобнее приехать 24-го утром, если необходимо, приедем ночным" 7. В слове удобнее я почувствовала стиль жесткосердого, холодного деспота Черткова. Состояние моего отчаяния, нервности и болей в сердце и голове дошло до последних пределов. У Чертковых все разочли, что я не могу успеть и получить, и ответить телеграммой, но я тоже разочла и предвидела их хитрость, и мы послали телеграмму от имени Варвары Михайловны: "Думаю необходимо", но не простой, а срочной. А в то время приехал к Чертковым скрипач Эрденко с женой. Разумеется, Чертков внушил Льву Никол., что неловко уезжать, и, конечно, не высказал, но подвел так, что скрипач, конечно, важней больной жены, и задержал Л. H. A он и рад хоть лишнее утро пробыть еще с своим обожаемым, красивым идолом. Вечером, 23-го, Лев Ник. -- с своим хвостом -- вернулся недовольный и не ласковый. Насколько я считаю Черткова нашим разлучником, настолько Лев Ник. и Чертков считают разлучницей меня. Произошло тяжелое объяснение, я высказала все, что у меня было на душе. Сгорбленный, жалкий сидел Лев Ник. на табуретке и почти все время молчал. И что мог бы он мне сказать? Минутами мне было ужасно жаль его. Если я не отравилась эти дни, то только потому, что я трусиха. Причин много, и надеюсь, что господь меня приберет и без греховного самоубийства.
Стр.1