Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 475859)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Колесуха

0   0
Первый авторСоболь Андрей Михайлович
Страниц10
ID10723
АннотацияАмурская колесная дорога. М.: Изд-во всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев, 1925.
Кому рекомендованоПовести и рассказы
Соболь, А.М. Колесуха : Рассказ / А.М. Соболь .— 1925 .— 10 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Андрей Соболь "Колесуха" Оригинал здесь: http://www.biblioteka.freepress.ru/kolesuha.htm I ... <...> Вечером товарищи-поляки затянули старую польскую кандальную песню - пели, аккомпанируя кандалами, танцуя, кружась. <...> Ругались надзиратели, спешило начальство, угрожало карцерами, но кандальная песнь росла и ширилась - старая песня о вечно-юном человеческом духе. <...> Учил также, как подкандальники половчее уместить, как цепь к поясу привязать. <...> II ...В смоленской пересыльной тюрьме я переходил от одной стены к другой и читал - надпись за надписью, каракули за каракулями. <...> 22 февраля в тобольскую каторжную прошли... (такие и такие-то). <...> А за печкой я нашел весточку и для себя: старый друг сообщал, что он в Бутырках. <...> Сейчас я бы мог ответить, почему мы отказались, но тогда - о, как определенно и твердо мы знали тогда, почему мы встали на дыбы, почему махнули рукой на все последствия и вспыхнули: это проглянула, наконец, живая душа. <...> Да и без хлеба тоже: держать его негде, в арестантском халате кармана нет - положил в уголок, а когда немного погодя потянулся за ним - попал в живой клубок крысиных тел. <...> III ...Мелькают тюрьмы - разворачивается каторжный путь от Москвы до Иркутской тюрьмы, от Иркутской до Александровского Централа, от Централа до Амурской колесной дороги. <...> Года полтора спустя, в этапке гантимурской, по дороге в Зерентуй, я узнал от старых александровцев, что он бежал безрассудно-смело и удачно. <...> Издали я одно время долго следил за одним белорусом - Макарчиком. <...> В конторе Макарчик полез под стол, плакался о могилках; обступили его писаря, зашушукались, позвали начальника. <...> Макарчик попросил лист бумаги, чернил, а начальнику сказал: - Я говорить буду, а ты пиши. <...> Неизменно-пьяный доктор сунул Макарчику в рот чайную ложку и безнадежно махнул рукой. <...> Макарчика отослали в Иркутск на испытание;по дороге он цеплялся за штыки конвойных и молил: - В глаза мне всади, брат ангельский. <...> А ночью в деревянной этапке расшатал <...>
Колесуха.pdf
Андрей Соболь "Колесуха" Оригинал здесь: http://www.biblioteka.freepress.ru/kolesuha.htm I ... - Становись на поверку! Звон - мимо гор, лесов, полей, вдоль Волги, Камы, Байкала, Амура, через сопки и туннели, зимой, летом, в вьюгу, в жару, в стужь - извечный русский кандальный звон. Заковывали нашу партию в длинном, узком и темном коридоре. Стояли в затылок и один за другим подходили, клали ногу на маленькую наковальню, и кузнец быстрым взмахом молотка расплющивал заклепки. Глядя, казалось: вот-вот сорвется молоток и ударит по ноге. Кладешь ногу на наковальню и чудится: железо обжигает. Нет, что-то другое обожгло. И понятно, почему тихо в коридоре, почему не слышно человеческого голоса, почему сосед от соседа отворачивается. А молоток стучит, стучит, не переставая. Вечером товарищи-поляки затянули старую польскую кандальную песню - пели, аккомпанируя кандалами, танцуя, кружась. Как отплясывал "пан" N, лихой танцор и лихая бедовая головушка - напорная, смелая. Года два спустя пытался бежать от конвоя - был пойман и бит зверски. Ругались надзиратели, спешило начальство, угрожало карцерами, но кандальная песнь росла и ширилась - старая песня о вечно-юном человеческом духе. Звоном началась каторга. Но, как всегда, наряду с жутким было и смешное. Помню: встанешь утром, надо одеваться - и вот перед тобой непосильная задача: как надеть штаны. Возишься: сперва в одно кольцо проденешь, потом в другое - запутался; снова начинаешь - и опять неразбериха. Злишься и хохочешь; горько и смешно. Но научился, как, потом, попозже, сам учил других. Меня учил старик уголовный, женоубийца; по-хорошему учил, даже любовно и если отметок не ставил, то все-таки ту или иную оценку давал. Учил также, как подкандальники половчее уместить, как цепь к поясу привязать. Когда в первый раз я, сам, без чужой помощи, быстро оделся - я понял, что один экзамен уже выдержан. Я научился расставлять ноги, не путаясь в кандалах. Я научился даже бегать, я научился спать не отбивая правую ногу левым кольцом. Я был готов к пути, а он лежал передо мной - неведомый, таинственный, жуткий. И знал я: долгий, долгий... II ...В смоленской пересыльной тюрьме я переходил от одной стены к другой и читал - надпись за надписью, каракули за каракулями. "22 февраля в тобольскую каторжную прошли... (такие и такие-то). У Миши... туберкулез, дайте знать матери... Фундуклеевская, дом, номер... Киев". Тут же рядом: "Вся наша надежда на рабочих...Мы еще вернемся". И поодаль: "Колька... провокатор. Где ни увидите его - бейте беспощадно, я отвечаю. Алексей..." Надпись за надписью: "Группа бундовцев... в Александровский Централ. Товарищи, держитесь стойко, смерть самодержавию".
Стр.1