Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 495585)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента
"Уважаемые СТУДЕНТЫ и СОТРУДНИКИ ВУЗов, использующие нашу ЭБС. Рекомендуем использовать новую версию сайта."

Собачья площадка

0   0
Первый авторСоболь Андрей Михайлович
Страниц4
ID10717
Кому рекомендованоПовести и рассказы
Соболь, А.М. Собачья площадка : Рассказ / А.М. Соболь .— 1922 .— 4 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Андрей Соболь СОБАЧЬЯ ПЛОЩАДКА 320 с. <...> http://belousenko.com/ Когда-то особнячок был на виду, но в 1911-м пятиэтажный -- доходный! -- рыжий дом пролез вперед, кирпичный мужлан вогнал деревянного старичка в глубь двора, нагло, не стесняясь. <...> Никакого почтения к прошлому, а помнил особнячок севастопольскою кампанию, у себя в зальце с белыми колонками принимал Масальских, Щербатовых, Волконских, и еще до сих пор у крайнего овального окна стоит кресло, в котором приезжий заграничный гость, великан с серебристой бородой, рассказывал о прекрасном голосе приятельницы своей Виардо. <...> А в 1919-м оказалось, что на счастье это -- вот уж не знаешь, где найдешь и где потеряешь, -- не уплотнили, ореховою шифоньерку с замысловатыми тайными ящичками не приспособили для канцелярии Оккмы (в Оккме старший сын бывшего прокурора, Василий) или для хранения дел Упшосса -- в Упшоссе дочь Валентина регистраторшей. <...> Хорошо, когда в глубь двора, на задворки -- и турецкая оттоманка осталась. <...> И дни и ночи проводит на ней старый прокурор Анатолий Федорович Башилов -- Златоуст московский; еще в 1917-м по виду хоть под венец или на два-три тура вальса в Дворянском, а в 1919-м пополам перегнувшийся, с губой отвислой и дрожью в коленных чашечках. <...> Оттоманка -- и кабинет, и столовая, и спальня; все вместе, все на оттоманке: тарелка с селедочным хвостом, картуз с махоркой, желтая обложка "Исторического Вестника" и пальто бурое, с заплатами на локтях. <...> И кричит с оттоманки старый прокурор: -- Освободи меня от этих мерзостных советских анекдотов. <...> Анна Владимировна до ворот провожает, в калитке крестит Колю, за воротами Собачья площадка в сугробах, узкогрудый Коля посреди, как заблудившаяся собачонка, -- и стремглав бежит Анна Владимировна обратно: -- Господи! <...> Упорен Реомюр: поднявшись в среду, в пятницу опять падает. <...> Кто знает, чьи они: бездомные, или хозяйские, но без кормежки? -- и ночью оттоманка -- пытка, пытка под всем барахлом <...>
Собачья_площадка.pdf
Андрей Соболь СОБАЧЬЯ ПЛОЩАДКА Источник: А. Соболь. Человек за бортом. Повести и рассказы. М.: "Книгописная палата", 2001. -320 с. OCR и вычитка: Александр Белоусенко, февраль 2008. http://belousenko.com/ Когда-то особнячок был на виду, но в 1911-м пятиэтажный -- доходный! -- рыжий дом пролез вперед, кирпичный мужлан вогнал деревянного старичка в глубь двора, нагло, не стесняясь. Никакого почтения к прошлому, а помнил особнячок севастопольскою кампанию, у себя в зальце с белыми колонками принимал Масальских,Щербатовых, Волконских, и еще до сих пор у крайнего овального окна стоит кресло, в котором приезжий заграничный гость, великан с серебристой бородой, рассказывал о прекрасном голосе приятельницы своей Виардо. А в 1919-м оказалось, что на счастье это -- вот уж не знаешь, где найдешь и где потеряешь, -- не уплотнили, ореховою шифоньерку с замысловатыми тайными ящичками не приспособили для канцелярии Оккмы (в Оккме старший сын бывшего прокурора, Василий) или для хранения дел Упшосса -- в Упшоссе дочь Валентина регистраторшей. Хорошо, когда в глубь двора, на задворки -- и турецкая оттоманка осталась. И дни и ночи проводит на ней старый прокурор Анатолий Федорович Башилов -- Златоуст московский; еще в 1917-м по виду хоть под венец или на два-три тура вальса в Дворянском, а в 1919-м пополам перегнувшийся, с губой отвислой и дрожью в коленных чашечках. Оттоманка -- и кабинет, и столовая, и спальня; все вместе, все на оттоманке: тарелка с селедочным хвостом, картуз с махоркой, желтая обложка "Исторического Вестника" и пальто бурое, с заплатами на локтях. А портьеры, фарфор, серебро еще в начале девятнадцатого уплывают на Сухаревку, Боровиковского уносят, шахматы китайские. В марте еще острит Василий, теперешний начканц Оккмы: -- Я моль: съел фрак, теперь ем шлафрок. И кричит с оттоманки старый прокурор: -- Освободи меня от этих мерзостных советских анекдотов. -- А уж в декабре 1919-го и кричать перестал. В ноябре 19-го около оттоманки два градуса ниже нуля. И тихонечко с крылечка сходит второй сын, Коля. Ему пятнадцать лет, в карманах "Ира", "Ява" и шведские спички. Анна Владимировна до ворот провожает, в калитке крестит Колю, за воротами Собачья площадка в сугробах, узкогрудый Коля посреди, как заблудившаяся собачонка, -- и стремглав бежит Анна Владимировна обратно: -- Господи! Господи! -- Но должен же Реомюр подняться. Упорен Реомюр: поднявшись в среду, в пятницу опять падает. "Иру" сменяют пирожки, пирожки -- ирис кромский, а Собачьей площадке ни то ни другое не по нутру: не берет, не ест, только снегом скрипит. По ночам на углу Трубниковского, на углу Дурновского, Спасо-Песковского воют псы -- спать не дают старому прокурору. Кто знает, чьи они: бездомные, или хозяйские, но без кормежки? -- и ночью оттоманка -- пытка, пытка под всем барахлом, что собирает в дому Анна Владимировна и укрывает. Днем -- другая пытка: на буржуйку Анна Владимировна ставит два утюга и на утюги горячие льет воду, чтоб Реомюр подпрыгнул: жестяно скрежещет печурка, по утюгам прыгают шарики, кружатся шибко, и бьет пар. Уже минут через десять пахнет баней. -- Убери, убери! -- молит прокурор. -- Лучше мерзнуть собакой, чем эти сандуновские. Анна Владимировна бросается к утюгам, тащит, обжигая пальцы, и в белой зальце, прижавшись к колонке, в белом зальце тихо стонет, сама белая. Все белым-бело: зальца, лицо, окна, Собачья площадка, Москва, Скарятинские, Кречениковские, Борисоглебские... Что губит Колю -- "Ява" ли, ирис ли, или смоленские сугробы -- кто знает и кто сможет поведать? Но Колька (уже не Коля) погублен навеки: только ночевать приходит. -- Пороть! Пороть! -- мечется прокурор по оттоманке. А оттоманка хихикает измочаленными пружинами: знает старушенция, что насчет порки надо надолго воздержаться. Надолго ли? Надолго, уверяет Колька, комсомолец городского района, и, пристегнув к выцветшей
Стр.1