Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 501118)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента
"Уважаемые СТУДЕНТЫ и СОТРУДНИКИ ВУЗов, использующие нашу ЭБС. Рекомендуем использовать новую версию сайта."

Любовь на Арбате

0   0
Первый авторСоболь Андрей Михайлович
Страниц3
ID10716
Кому рекомендованоПовести и рассказы
Соболь, А.М. Любовь на Арбате [Электронный ресурс] : Рассказ / А.М. Соболь .— 1922 .— 3 с. — Проза .— Режим доступа: https://rucont.ru/efd/10716

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Первый был о последнем путешествии последнего в роду баронов Фьюбель-Фьютценау, о его головокружительном путешествии с Нащокинского на Таганку страшнее поездки какого-нибудь безрассудного норвежца или датчанина на край Северного полюса: первая ледяная глыба Воздвиженка, следующая Моховая, белые медведи на Театральной и т. д. <...> А этот о любви на Арбате -- о Трече, Викторе Юрьевиче, и о девушке из театральной студии, где третий год готовят пьесу Бернарда Шоу, и в пьесе этой главную роль дали Вале Сизовой, а пока что у Вали Сизовой опухли пальцы от холода, и, говорят, скоро останется она без зубов: цынга подкрадывается. <...> Он брит, корректен и всегда свеж, по виду самый что ни на есть джентльмен с коробки папирос высший сорт "А", даже когда за день во всех главках побывает, а сбоку, под верхним наружным кармашком, у него эмалевый красный флажок с пятиконечной посередке. <...> Когда в первый раз остановил Валю на углу Афанасьевского, весь сверкал, и почудилось Вале, что паркетный он, только слишком густо-коричневый. <...> Впрочем, все коричневое: автомобиль его, перчатки, портфель, и на двери коричневый плакатик: "Уполномоченный Южпромсека т. <...> По холодному, по советскому году редко Треч снимает шляпу -- это уж от Москвы, а так: безукоризненная тужурка, великолепные навощенные краги, но шапка всегда бессменна на голове. <...> И если б снял -- даже Вале Сизовой кинулась бы в глаза странность одна: волосы у Треча, как у женщины, низко начесаны на уши. <...> Но как знать Вале Сизовой, что таким ухищрением прячет Треч уши свои -- плоские, серые, волосатые. <...> Не знает того, что курит Треч всегда одну и ту же сигару, и никогда она у него не гаснет, никогда не уменьшается (а пепел не увеличивается и не отпадает), и что, закурив ее при белых в Крыму, в Коктебеле, когда увез с собой в Константинополь светлейшую княжну Кошуро-Машалову, он продолжает курить при красных, и от этой сигары сотни спецов, даже немало коммунистов, закуривали свои "иры", "явы" и махорочные <...>
Любовь_на_Арбате.pdf
Андрей Соболь ЛЮБОВЬ НА АРБАТЕ Источник: А. Соболь. Человек за бортом. Повести и рассказы. М.: "Книгописная палата", 2001. -320 с. OCR и вычитка: Александр Белоусенко, февраль 2008. http://belousenko.com/ Это второй рассказ о том, как живут и умирают на Арбате. Первый был о последнем путешествии последнего в роду баронов Фьюбель-Фьютценау, о его головокружительном путешествии с Нащокинского на Таганку страшнее поездки какого-нибудь безрассудного норвежца или датчанина на край Северного полюса: первая ледяная глыба Воздвиженка, следующая Моховая, белые медведи на Театральной и т. д. А этот о любви на Арбате -- о Трече, Викторе Юрьевиче, и о девушке из театральной студии, где третий год готовят пьесу Бернарда Шоу, и в пьесе этой главную роль дали Вале Сизовой, а пока что у Вали Сизовой опухли пальцы от холода, и, говорят, скоро останется она без зубов: цынга подкрадывается. А у Треча ослепительно белые зубы. Он брит, корректен и всегда свеж, по виду самый что ни на есть джентльмен с коробки папирос высший сорт "А", даже когда за день во всех главках побывает, а сбоку, под верхним наружным кармашком, у него эмалевый красный флажок с пятиконечной посередке. Когда в первый раз остановил Валю на углу Афанасьевского, весь сверкал, и почудилось Вале, что паркетный он, только слишком густо-коричневый. Впрочем, все коричневое: автомобиль его, перчатки, портфель, и на двери коричневый плакатик: "Уполномоченный Южпромсека т. В.Ю. Треч". По холодному, по советскому году редко Треч снимает шляпу -- это уж от Москвы, а так: безукоризненная тужурка, великолепные навощенные краги, но шапка всегда бессменна на голове. И если б снял -- даже Вале Сизовой кинулась бы в глаза странность одна: волосы у Треча, как у женщины, низко начесаны на уши. Но как знать Вале Сизовой, что таким ухищрением прячет Треч уши свои -- плоские, серые, волосатые. Да еще кое о чем не знает Валя Сизова. Не знает того, что курит Треч всегда одну и ту же сигару, и никогда она у него не гаснет, никогда не уменьшается (а пепел не увеличивается и не отпадает), и что, закурив ее при белых в Крыму, в Коктебеле, когда увез с собой в Константинополь светлейшую княжну Кошуро-Машалову, он продолжает курить при красных, и от этой сигары сотни спецов, даже немало коммунистов, закуривали свои "иры", "явы" и махорочные крутеныши в разных комиссариатах, секциях, подсекциях. Но ведь Валя Сизова не курит -- это прежде всего, а потом, пусть даже торчит на голове Треча дамская шляпа с тонковолосым эспри или поповский гречушник, -- все равно, все мимо глаз пройдет дымком беглым, когда рука протягивает записку от Коли: "Доверься подателю записки, до встречи, целую". И мигом скачет Арбат, тротуар из-под ног уходит, корявый, выщербленный, кирпичик торчком перестает служить зацепкой, и не поддержи Треч -- упала бы Валя Сизова, почти так, как уже третий год учит постановщик Хабалов и научить не может. Записку от Коли на Арбате прочесть -- после трех лет горести, мути Арбат снова полюбить (еще до сих пор в ушах пушки Александровского училища); на Арбате от Виктора Юрьевича Треча узнать, что жив Коля, -- к Виктору Юрьевичу немедленно душой прилепиться. В крючковатых, извилистых, кривоколенных особнячковых арбатских переулках нелегко в дождь, слякоть плакатик "уполномоченного" разыскать, в сумерках чутьем прочесть, что прием от 4 до 6, и в ужасе подумать: -- Опоздала. А в башмаках пруды патриаршие, а сердцу мочи нет к трем годам ожидания еще один день прибавить, но за одним чудом, по-видимому, всегда другое следует: еще не постучала робко занесенная рука, а уж сам Треч открывает -- двойной чудотворец: Колю оживил, к Коле приблизил. Но краток Треч: за белопенными зубами слов мало -- не рот, а сейф опустошенный. Не рассказывает, как встретился с Колей, не хочет сказать, похудел ли Коля, по-прежнему ли курит много и по-старому ли, волнуясь, все спичечные коробки мелко-мелко крошит. Только говорит: -- Сами увидите... В Крыму, в Гурзуфе.
Стр.1

Облако ключевых слов *


* - вычисляется автоматически