Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 495585)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента
"Уважаемые СТУДЕНТЫ и СОТРУДНИКИ ВУЗов, использующие нашу ЭБС. Рекомендуем использовать новую версию сайта."

Паноптикум

0   0
Первый авторСоболь Андрей Михайлович
Страниц16
ID10713
Кому рекомендованоПовести и рассказы
Соболь, А.М. Паноптикум : Глава / А.М. Соболь .— 1922 .— 16 с. — Проза

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Андрей Соболь ПАНОПТИКУМ 320 с. <...> http://belousenko.com/ ГЛАВА ПЕРВАЯ I Белые дни и белые ночи -- все белым-бело. <...> Тьма проваливается, как в театральный люк побежденный дьявол, один за другим бегут вперегонки электрические чудотворцы, и после долгого перерыва загорелась на Спасо-Кудринской, радуя мальчишек, курьеров и советских барышень, правда, худосочная -- всего-навсего три лампчонки, -- но все же ослепительная вывеска: "Паноптикум" На Спасо-Кудринской, ныне Триумф Революции, почти на главной улице: неподалеку Совет, тут же центральный распределитель, здесь же заколоченная, полусожженная охранка. <...> Дождь, грязь, слякоть, дождь, дождь, темно-бурая мешанина под ногами, над головой небо, как байковое больничное одеяло, -- и все-таки: "Паноптикум" Но как только завыла первая метель -- так все прахом пошло в Паноптикуме. <...> А начало незадачливым дням положил скелет морского человека. <...> И свалился с трона своего и пал низко морской человек -- бедная залетная птица из неведомых стран -- и кончил дни свои под свист русского зимнего ветра, на Спасо-Кудринской, ныне Триумф Революции, дом номер три, Пущевского участка. <...> А в этот самый почти час начальник милиции составлял грозную неукоснительную бумажку о немедленном закрытии специального женского отделения, как неприличного. <...> Закрылось бесповоротно, как окончательно в небытие ушел морской человек -- к картофельной шелухе, к битому стеклу, к отбросам: из морских таинственных глубин, пробираясь Лондоном, Тулой, Пекином, Либавой, Калькуттой, через десятилетия, столетия, туманы, тропики, снега, мимо кафедр, цирков, полисменов, цилиндров, городовых, кепок, солдат, учителей, московских кожаных курток, парижских гаменов, проституток, сквозь революции, войны, бунты -- к помойной яме на задворках бывшего дома купца Чашина. <...> IV Объяснения насчет язв и прочего давал сам Цимбалюк. <...> Был он сед, вежлив <...>
Паноптикум.pdf
Андрей Соболь ПАНОПТИКУМ 320 с. Источник: А. Соболь. Человек за бортом. Повести и рассказы. М.: "Книгописная палата", 2001. -OCR и вычитка: Александр Белоусенко, февраль 2008. http://belousenko.com/ ГЛАВА ПЕРВАЯ I Белые дни и белые ночи -- все белым-бело. Сугробы в рост человеческий, за воротами во дворах, по садам за плетнями, по огородам горы нeукатанные, между небом и землей ни одной точки, ни одного пятнышка, а внизу куцые домишки и покляпые хибарки, как изюминки в сдобном пушистом каравае. Второй год жизни города Красно-Селимска -- сотни лет знает за собой городок Царево-Селимск. Но -- красный ударил по царскому затылку, исправника застрелили на Козьей Горке, в участке на стенке четырехугольное белесоватое пятно вместо портрета с короной и державой, на тех же гнилых обоях с мушиными воспоминаниями, но на другой, соседней, стене новый портрет, гарнизонный начальник на Кубани, в его дому районный комитет, из Борисо-Глебской обители раку с мощами увезли в вагоне с надписью "рыба", петербургский футурист в фуфайке с вырезом открыл студию поэтики, а снег все падает и падает. До снега, в мокрую, мелко дрожащую осень Красно-Седимск во тьме: на электрической станции нет дров, за керосином красноселимцы охотятся, точно в прериях за редкостным зверем, главного мешочника Евдокимова за пять улиц слышно -- так несет от него нобелем, мазутом и еще чем-то, в студии поэтики после вечернего семинария девушка одна дает петербургскому футуристу пощечину и кричит надорванно: "Негодяй, обманул", -- и футурист по утру удирает с казенным билетом и мандатом без оглядки, древняя старушка в хлебной очереди плачет кровавой слезой и грозится рассказать Господу Богу про все людские пакости, а дождь все сечет да сечет. Дождь над Красно-Селимском -- войлоком тучи над всеми полями, над всеми оврагами, буераками и проселочными дорогами, мокнет Питер, мокнет Кострома, грязь в Москве у Иверской, мутные потоки в Канавине под Нижним, -- на Урале, в Сибири, на Украине по колено в воде полки, дивизии, мокрые пушки, мокрые обозы, мокрые декреты на русских мокрых заборах -- и шлепает по лужам Русь, шлепает и не боится, шлепает и сквозь тучи с солнцем беседу ведет: -- А ну! ...Дождик, дождик, перестань... II В ноябре, сейчас же после празднования годовщины, нагрянул в Красно-Селимск важный гость из Москвы. У него свой вагон и автомобиль на прицепленной платформе. Два раза рявкнула сирена, взбудоражила улички, переулки, тупички, лошадей напугала и двадцатипятилетних, от регистрации уклонившихся, а на третьем осеклась: автомобиль застрял -- на главной улице; засосала грязь, запутался в темноте -- и в этот же час Красно-Селимск твердо и решительно объявил войну тьме. Тьма проваливается, как в театральный люк побежденный дьявол, один за другим бегут вперегонки электрические чудотворцы, и после долгого перерыва загорелась на Спасо-Кудринской, радуя мальчишек, курьеров и советских барышень, правда, худосочная -- всего-навсего три лампчонки, -- но все же ослепительная вывеска: "Паноптикум"
Стр.1